Его последнее заявление вызвало громкий гогот казаков. Как-то сразу спало напряжение, послышались реплики:

— Ну да, без борща-то никак в руднике!

— Братцы, у него там поди и печурка в запасе имеется⁈

— Не, жаровня переносная, — тут же возразили на последнее замечание.

— Дров-то взял, чем печку растапливать будешь? В горе-то дерева нет, — это уже заметил старатель — тот, что постарше.

А молодой добавил:

— Крепь-то, она хоть и деревянная, да не горит.

— Так это же гора, тут же уголь под ногами, — растерянно возразил Анисим.

После этих слов смеялись уже все, даже Зверев, даже Рукавишников.

— Навязался на мою голову, — проворчал дед, вытирая выступившие от смеха слезы. — Григорий! — позвал он.

— Слушаю, Иван Васильевич! — отозвался казак если не весело, то уже без прежнего опасения в голосе.

— С этого глаз не спускай! — приказал старик. — Выведешь его на свет божий живым, коня тебе подарю, — он оглянулся на Анисима, еще раз прыснул коротким смешком, и добавил:

— И корову…

Тут же с плеч дедова приказчика сняли мешок, а вот в небольшой саквояж, в котором что-то позвякивало, Анисим вцепился мертвой хваткой. Казаки не стали настаивать.

— Это я сам, сам понесу, — бормотал Анисим, прижимая свою драгоценную ношу к груди.

— Поспорим на рубль, что у него там серебряный походный котелок и инкрустированные золотые ложки? — дед подмигнул мне и рассмеялся — сначала громко, потом, вспомнив просьбу Григория, прикрыл рот ладонью левой руки, а правой перекрестился.

— Ну, показывай, где ты провалился? — это спросил Митроха.

— Доски с собой взяли? — поинтересовался я в ответ.

— А как без них? В копях-то? — получил ответ от Ефима, который услышал мой вопрос даже не смотря на то, что шел последним.

— Тогда сразу за поворотом бросайте их. Там трещина была, — я светил лампой, но толку с нее было мало.

Когда завернули в следующий штрек, я встал, как вкопанный: никакой трещины, никакого провала не было. А ведь по ощущениям я летел метров десять…

— Ничего, — констатировал Рукавишников. — Ладно, завтра если выберемся, через гору будем пробовать. Через верх пробираться.

Он посветил в лицо лопоухому Митрохе, тот зажмурился.

— Веди в нутро горы. Своими глазами увидеть хочу, — потребовал дед.

— Иван Васильевич, может не стоит? Небезопасно, — поостерег его Зверев. — Там неизвестно какая крепь и в каком состоянии. Да и подправляли ли крепь вообще?

— Ефим, пойди сюда, — Рукавишников снова посветил лампой в конец отряда.

Ефим — невысокий, жилистый мужик лет сорока, подошел ближе. В руках он держал факел.

— Тут недалеко, — сказал он и указал рукой направление. — Саженей тридцать вперед и потом в верх еще десять. А там сами увидите.