— Так мы это, можем идти? — обрадовался Никифор, вскакивая на ноги.
— Идите, но никуда из села. Приедет следователь с Барнаула, надо будет показания дать, — разрешил Платон Иванович. — Мальца забирай, под твоей опекой пока поживет.
Тут распахнулась дверь и на пороге появился здоровенный, зверообразный мужик в дохе, треухе и унтах. Из-за плеча виднелся ствол берданки.
— Платон, охотники за горбунами собрались. Тебя ждем или сами управимся?
Глава 3
Охотники собрались перед съезжей избой. С ними собаки, в основном сибирские лайки — низкорослые, но с очень широкой грудью и мощными лапами. Такая в прыжке волка с ног сбивает.
В снег были воткнуты лыжи. Я когда-то ходил на таких. Широкие, подбитые мехом росомахи, в них пройти по любому снегу на раз, и при стрельбе назад не скользят из-за отдачи. Единственное неудобство — для меня, по крайней мере — на них ходят без палок.
— Мужики, вы мне хоть одного ирода живьем привезите, — зычно, перекрикивая собачий лай, гаркнул урядник. — Допросить надо!
— Ты с нами, Платон? — крикнул в ответ кто-то из охотников.
— Василий, с меня в лесу толку мало, только тормозить вас буду, — Платон Иванович спустился с крыльца, хлопнул по плечу одного охотника, другого, пожал руки еще нескольким.
— Ну с Богом, с Богом, — и он перекрестил их.
Всего охотников было шестеро. Но если бы сейчас делали ставки, я бы поставил на них. Беглые каторжники и ссыльные в лесу против сибиряков, с детства промышлявших охотой, долго не продержатся. Выследят и загонят, как диких зверей.
— А если по тракту на Гурьевск, не скрываясь, пошли? На лошадях, верхами? — задал вопрос Макарка, который вертелся тут же.
— Ты ж сам гонца отправил, телеграфируют из Сорокино, оттуда дальше. В Гурьевске их наверняка уже ждут. Горную стражу поднимут.
Я вслед за Никифором и его сыном прошел мимо группы охотников. Мы вышли на главную деревенскую улицу. Дома по обе стороны, в основном справные, зажиточные.
— Батя, а что за горбуны, на которых охотники идут? — спросил Клим, как только мы немного отошли от собравшихся у съезжей избы людей.
— Здесь беглых каторжан хитниками зовут. Они в банды сбиваются и на дорогах да и в селах, какие поменьше, бесчинствуют. А горбунами — это местные так их окрестили. Они с мешками за спиной обычно ходят. Все, что есть, с собой несут, — объяснил сын Никифор. — А мешок тот на горб похож. Здесь, на Алтае, да и вообще в Сибири, как ведь принято? Если человек один идет, или не один даже, но по доброму, к хозяевам с поклоном, то и накормят, и напоят, и обогреют. Всем, чем могут — помогут. А эти супостаты, которые бесчинствуют, тут их как зверье дикое отстреливают. Люди здесь суровые, а начальство далеко и его мало…