Он смотрел на меня холодным взглядом. Так удав смотрит на кролика, которого собирается заглотить…
Глава 6
Я не думал. Как-то само получилось, по наитию. Просто изо всей силы ткнул пальцами ему в глаза. Жандарм взвыл, бросил меня и схватился руками за лицо.
Не стал ждать, пока он протрёт глаза, вскочил на ноги и сиганул прочь, напрямик — по тракту.
— Стой, паршивец! — закричал вслед «жандарм». — Стой, поймаю, голову отверну, сволочонок!
Деревня была безлюдной, куда народ-то подевался? Не было баб, спешащих к реке, полоскать белье, не шли мужики с пилами и топорами. Только собаки брехали изредка за заборами. Да хоть кто-нибудь! Догонит, точно голову отвернет. Я уже слышал топот его ног почти за спиной, но не оглядывался, чтобы не сбиться с бега. В боку закололо и я в который раз мысленно выматерился: мальчик был слабым, помню, я в его возрасте гонял по улице так, что ветер в ушах свистел. И уж в боку точно не кололо.
На мое счастье из-за плетня небольшой избы выбежал Платон Иванович. С криком:
— Кто стрелял⁈
Я рванулся к нему и, не сразу смог заговорить, восстанавливая дыхание.
— Ну тихо, тихо, Волчок, — он прижал меня к себе и похлопал по спине ладонью. — Что стряслось?
— Там… там… — я не мог совладать с дыханием, сердце колотилось где-то в горле, глаза заливал горячий пот.
Сказать ничего не успел — послышался перезвон колокольчиков, из-за поворота вылетела кошева, запряженная рыжей лошадью.
— Тпру, проклятая! — заорал кучер, натягивая поводья.
Сани остановились и из них на снег спрыгнул человек в распахнутом крытом тулупе, такие в Сибири называли «барнаулками». На голове треух из лисьего меха, в руках меховые же рукавицы.
— Федя! — крикнул он. — Ну слава Богу, живой!
Голос его был молодым, звонким.
Приезжий подбежал к нам, присел рядом и ощупал меня, проверяя, цел ли, не ранен ли. Лицо его показалось мне знакомым. Я точно видел его, и даже знаю, где: во многих книгах, прочитанных мною там, в моей прошлой жизни.
Передо мной был Дмитрий Иванович Зверев. Вряд ли забудешь эти глубоко посаженные глаза, брови от переносицы вразлет, длинную верхнюю губу и оттопыренную нижнюю в обрамлении жиденькой бородки. Внешность такая, что перепутать с кем-то невозможно. Насколько помню, родился он в тысяча восемьсот шестидесятом — плюс-минус два года. Сейчас ему лет тридцать шесть — тридцать восемь. Сорока точно нет. Известный ученый-статистик. Учился в Санкт-Петербурге вместе с братом Владимира Ленина — Александром Ульяновым. Человек, достойный всякого уважения уже за то, что в тысяча восемьсот девяносто втором году, во время голода, смог добиться оказания реальной помощи крестьянам, чем фактически спас от голодной смерти жителей целого уезда…