Дальше снова записи обрывались. Я закрыл тетрадь, сунул ее под подушку и задумался. К некоторым тайнам лучше не прикасаться. А некоторые, напротив, обязывают прикоснувшегося разгадать их. Как будет с этой тайной? И что я помню по Боголюбской, кроме прочитанных когда-то пары абзацев? Только то, что жестокая женщина бросила в могилу Ядринцева венок и ушла, не дожидаясь, пока гроб покроется землей. Она спешила на пароход, торопясь попасть в Томск. Вот и все, вся информация, и та из какой-то художественной книги, прочитанной вечером у костра, в горах…
Наверное, так и задремал за размышлениями. Проснулся от того, что меня дергают за локоть.
— Федя, пойдем ужинать, — ласково улыбнулась Мария Федоровна, когда я открыл глаза. — Давай-давай, Феня сегодня расстаралась, пирог испекла с рыбой.
Принюхался и сглотнул слюну — аромат знатный, доносился даже до моей комнаты. Я пошел за Марией Федоровной в столовую. Зверев сидел с Максимкой на руках и делал ему козу. Малыш хохотал. Он вообще рос смешливым, солнечным ребенком. Подумал, что почти не слышал, чтобы сын Зверева плакал или капризничал.
Ужин состоял из жидкой похлебки с яйцом, наливая которую, Феня несколько раз презрительно фыркнула.
— Кто ж вас надоумил такую, Мария Федоровна, жижу к столу готовить? Похлебка должна быть такой, чтобы ложка стояла. А это что ж? До окрошки еще время не подошло, зелень только выклюнулась. Да я свиням такое не приготовлю! — не могла она успокоиться.
Я заглянул в тарелку и рассмеялся, узнав обычный холодник.
— Феня, на заимке в парнике уже зелень пошла. Вот и пора полезную пишу начинать есть, — снисходительно объясняла Мария Федоровна. — И ничего в этом холодном супе предосудительного нет. Свекла да редька, да зелень — лук с укропом. Потом квас и сметана. И яйцо сверху. Вкусно очень, если ты согласишься попробовать. А мы сейчас будем организмы чистить, чтобы вся гадость, что за зиму накопилась, ушла.
Феня помолчала, разлила холодник по тарелкам, потом сообщила:
— Ладно, я там мяса на всякий случай нажарила. И пирог сытный.
— Аграфена Макаровна, вы б с нами поужинали? — пригласил помощницу за стол Зверев.
Но Феня, в ужасе замахав руками, возмутилась:
— Вот это свекольное безобразие есть? Да ни в жисть! И вообще мне пора, Аристарх заждался, поди.
Она взяла фаянсовую супницу, чтобы отнести ее на кухню, но, вздрогнув, выронила. Стук в дверь и звон разбитой посуды раздались, казалось, одновременно.
Стучали в дверь яростно, явно не кулаком. Похоже, что тростью с металлическим набалдашником…
Глава 14
Зверев встал, передал Максима испуганной супруге и быстро прошел к двери.