— Стрелять не советую. Тут такая акустика, что выстрел будет слышен в каждом уголке дома. Сбежать точно не успеете, — я медленно пятился, в любой момент готовый сорваться с места, он так же медленно подступал ко мне.

Наконец, нервы сдали и Краснов рванулся вперед. Я припустил по коридору и, увидев приоткрытую дверь в одну из старых камер, юркнул туда.

Тут же раздался стук каблучков и легкий шелест платья. А вот топот моего преследователя, напротив, стих внезапно, будто его стерли. И тут же падение тела. Я уловил нежный аромат сирени, очень тонкую, почти невесомую ноту в холодном аромате женских духов. Отпрянув, вжался в самый темный угол камеры.

Сквозь неплотно прикрытую дверь просочилось голубое сияние и по камере прошла Дама в голубом. Я агностик, и в приведения не верю. Поэтому спокойно смотрел, как через камеру проплыла полупрозрачная фигура в голубом цвете. Это был просто сгусток света, чуть плотнее воздуха. Неудивительно, что это явление принимают за умершую здесь жену декабриста — у страха, как всем известно, глаза велики. Сгусток (привидение?) проплыл через камеру и прошел сквозь стену. Теперь точно будет новый всплеск слухов. Почему-то вспомнилось, что Голубая дама обычно появляется перед серьезными катаклизмами. Так, по крайней мере, утверждали многочисленные «свидетели» на протяжении ста с лишним лет. Якобы ее видят перед смертями правителей, перед войной, перед эпидемией и перед землетрясением. Кстати, где-то читал, что незадолго до страшного пожара, когда огонь буквально слизнул за день почти весь город, Голубая дама показывалась особенно часто.

Я вышел из своего убежища, отряхнулся и осторожно выглянул в щель между краем дверного полотна и косяком. В коридоре лежало тело моего недавнего преследователя.

Выскользнул в коридор, подошел ближе, потрогал на шее пульс. Живой. Я надавил ладонями на грудь раз, другой, третий…

Наконец, он закашлялся и задышал — быстро, поверхностно. И только потом открыл глаза.

— Ты… видел ее?.. — прошептал Краснов.

— Не только видел, но и разговаривал, — ответил ему. — Дама в голубом сказала, что полюбила тебя за твою красоту, и теперь всегда рядом будет.

Я пошутил, каюсь, не совсем этично, но честное слово, не думал, что парень снова отключится. Вздохнул и пошел звать на помощь.

Когда швейцар спустился в подвал и вывел в вестибюль чиновника, я не удержался, присвистнул: в волосах Краснова появилась седая прядь, которой еще десять минут назад не было и в помине.

— Андрей Андреевич, — тихо произнес я, когда швейцар устроил несчастного в кресле и побежал за водой. — Вы не рискуйте больше так. Нет у меня камня. Даже не знаю, о чем вы.