Дальше шло описание места, где Ядринцев увидел каменную плиту с выбитой на ней надписью:

— Я спросил у него, мол, хорошо, это ключ. А где дверь, которую надо открывать ключом? На что Джа-лама, снисходительно посмотрев на меня, ответил: «Дверь где? Везде. Представь себе эту дверь и ты ее увидишь, если захочешь». Черт бы побрал эту восточную загадочность, — писал дальше Ядринцев, — я так и ничего не понял, но Джа-лама запутал меня еще больше, добавив: «Если дверь захочет того же». И тут же, будто кто щелкнул пальцами, пропало все его величие, вся таинственность, и передо мной снова оказался ярмарочный шарлатан. Он закривлялся и тонким, сверлящим уши, пренеприятнейшим голосом на чистейшем русском языке запел: «Ключик, ключик, где замочек? Ключик, ключик, где замочек?» — и захихикал, право, как умалишенный. И поманил меня за собой…

Дальше буквы были размыты, видно, либо что-то пролито на страницу, либо чернила, которыми писались следующие полстраницы были сильно разбавлены водой. Но прочесть у меня не получилось. А вот следующая страница заставила замереть. Я посмотрел на рисунок, потом достал из-за пазухи медальон и сравнил. Точно, мой амулет нарисован в тетради Ядринцева. И знаки — копия тех, что я перерисовал с серебряного задника своего амулета. И перевод!

Я отложил тетрадь, чувствуя, что стою на пороге большой тайны.

Подобное состояние мне очень хорошо знакомо. Это азарт. Точно такой же выплеск адреналина я ощутил, когда во время одной из экспедиций, промывая очередную пробу, нашел небольшой золотой самородок. Потом еще один. И еще. Казалось — обнаружил серьезную жилу, но удача только махнула хвостом и скрылась. Те несколько самородков оказались случайной находкой. После все, кто был в экспедиции, гадали, каким образом достаточно крупные самородки попали в такой бедный песок? Самородки сдали по акту, а мне выплатили довольно большую по тем временам премию.

Еще раз так же тряхнуло от предвкушения удачи, когда я наткнулся на крупную нефритовую жилу. Чистый нефрит, ярко-зеленый, обнажение было скрыто деревьями, растущими по склону. Собственно, даже не искал специально, просто поднимался к вершине и заскользил вниз, упав на живот. На автомате стукнул геологическим молотком, чтобы зацепиться за выступающее корневище, но промазал, и молоток содрал дерн. И я сначала задохнулся от удара о скальное основание, и только потом от восторга.

Сейчас эти два случая вспомнились не просто так. Один — когда вроде бы ожидаемый успех оборачивается прахом, и другой — когда падение приводит к победе. Что-то похожее были и здесь, но я не мог понять, что именно? Прах или победа?