Александр медленно стягивал перчатки. Палец за пальцем. Это движение завораживало. Так хирург готовится к сложной операции или дуэлянт проверяет, не дрогнет ли рука перед выстрелом.

Он молчал. Смотрел на меня своими светлыми, ледяными глазами, и от этого взгляда мне стало холоднее, чем от сырости в камере.

— От твоего ответа, — произнес он наконец, — зависит твое будущее, Максим. Будет оно вообще или нет.

Голос звучал ровно. В нем не было угрозы, не было гнева. Только спокойная констатация факта, как прогноз погоды: завтра ожидается дождь, а у тебя — эшафот. И от этого спокойствия мороз по коже драл сильнее, чем от крика любого фельдфебеля.

Я понял: игры кончились.

Допросы ведут чиновники. Император спускается в подвал лично только в одном случае — когда дело касается его шкуры. Его жизни. Его безопасности.

Значит, Тайная канцелярия раскопала не просто труп. Они нашли нить. Они связали обгорелый план дворца, мое исчезновение и найденные тела в единый узел. И этот узел теперь лежал на столе у Александра с пометкой «покушение на Царя».

Дышать стало трудно. Воздух в камере сгустился.

Александр ждал. Он не торопил меня, не задавал наводящих вопросов. Он просто стоял и смотрел, позволяя тишине давить мне на плечи бетонной плитой.

Я сделал глубокий вдох. Медленный и тягучий, загоняя кислород в самые дальние уголки легких. Как перед прыжком в прорубь. Врать сейчас — самоубийство. Сказать всю правду — про попаданчество, про 2026 год — значит отправиться в сумасшедший дом.

Оставался третий путь. Правда, но дозированная. Отфильтрованная. Правда, которая спасет мне жизнь, если я сумею ее правильно подать.

— Ваше Величество, — начал я, и голос мой хрипнул. Пришлось кашлянуть. — Меня спутали.

Александр чуть склонил голову набок. Едва заметно. Продолжай.

— Тот человек у ворот. В ту ночь. Он позвал меня через караульного, как «мужика с псарни». Я не знал, кто он. Не знал, чего он хочет. Но во время разговора — почуял неладное. Против Вас. И я пошел за ним.

Я говорил, глядя ему прямо в переносицу. Не отводил взгляд. Сейчас я был сапером, который перерезает провода на бомбе. Одно неверное слово — и взрыв.

— Он привел меня в подвал. Там был другой… их главный. Офицер. Бывший, судя по выправке.

Александр не шелохнулся. Лицо его оставалось маской, но в глазах появился неподдельный интерес.

— Они приняли меня за своего. За «спящего» агента, которого внедрили во дворец. И этот офицер… он потребовал отчета. Не о дровах. Не о винтовках. Он хотел знать ваш график, Ваше Величество.

Я сделал паузу, давая словам впитаться.