— Нет. Сейчас невидимые солдаты переносят медь с пластины на твой гвоздь. Молекула за молекулой. Они строят броню.

Мы сидели молча. Тишина мастерской нарушалась только тихим шорохом углей в печи. Николай смотрел на синюю жидкость как загипонотизированный. Двадцать минут тянулись долго. Он порывался вытащить гвоздь раньше, но я бил его по руке (фигурально выражаясь, конечно, бить Великого Князя — чревато).

— Пора, — наконец скомандовал я.

Я потянул за провод. Из синей глубины показался гвоздь.

Николай выхватил его у меня, не дожидаясь, пока я его оботру.

— Горячий? Нет…

Он поднес его к свету окна.

Ржавого, уродливого гвоздя больше не было. На его месте лежал предмет, покрытый ровным, матовым слоем розово-красного металла. Это была чистая медь. Она укрыла ржавчину, заполнила каверны, превратив мусор в подобие ювелирного изделия.

Николай тер гвоздь пальцем. Потом попробовал поскрести ногтем. Потом, осмелев, чиркнул им по краю верстака. Медь блеснула, но не отслоилась. Она сидела намертво, словно гвоздь родился медным.

Он поднял на меня глаза.

— Ты хочешь сказать… — начал он медленно, взвешивая каждое слово. — Что мы можем сделать это с любой сталью?

— С любой, которая проводит ток.

— Замки? — он подался вперед. — Боевые пружины? Спусковые крючки? Петли на лафетах?

— Да, верно.

Он вскочил с табурета и начал мерить шагами мастерскую, сжимая в кулаке медный гвоздь.

— Ржавчина — это чума армии, Макс! Ты не представляешь! После каждого дождя, после каждого перехода — чистить, смазывать, тереть кирпичом! Замки клинит, пружины лопаются от коррозии. А если мы покроем их медью… Они станут вечными!

Он остановился передо мной, дыша тяжело и возбужденно.

— А золото? Можно также покрыть золотом?

— Можно, — кивнул я. — Принцип тот же. Золото сложнее, серебро проще, никель — тоже сложно. Гальваностегия. Мы можем покрыть дешевку слоем благородного металла, и она будет сиять, как корона. Или защитить рабочую деталь так, что ее не возьмет ни болото, ни соль.

Николай посмотрел на гвоздь в своей руке с благоговением.

— Давай покроем замки штуцеров, — выпалил он. — Прямо сейчас. Все три. Чтобы ни одна капля дождя не посмела их тронуть.

Я покачал головой, остужая его пыл.

— Не так быстро, Ваше Высочество. Гвоздь — это просто. Замок — сложный механизм. Там допуски в волос толщиной. Их мастера как-то на глаз делают, что я до сих пор не понимаю как. И если слой меди будет слишком толстым — замок заклинит. Если слишком тонким — он слезет. Нужно подобрать силу тока. Нужно рассчитать время. Раствор капризный, он истощается.