Пять.

Я вложил щепку-клинышек между стволом и деревом ложа, с левой стороны. Компенсация. Если ствол смотрит вправо, надо его искусственно «отжать» влево. Грубая механика, но на один выстрел хватит.

Четыре.

Щепка встала на место. Теперь фиксация.

Три.

Я вдавил мягкий воск в щель, закрепляя свой «имплант». Воск застынет на морозе мгновенно, как цемент.

Два.

Я с нажимом вернул ствол на место. Щелк. Едва слышный звук металла о дерево.

Один.

Я провел масляной тряпкой по стволу, стирая следы своих пальцев и возможные крошки воска.

Всё. Патч установлен. Система обновлена на горячую.

— Готово, — громко сказал я, выпрямляясь. Сердце колотилось где-то в горле, отдавая в виски глухими ударами. Я чувствовал, как по спине, несмотря на мороз, ползет струйка пота.

Ламздорф даже не шелохнулся. Он был уверен в своей «подготовке». Он думал, я просто туплю с пороховницей.

Я взял пистолет. Теперь он лежал в руке иначе. Правильно. Ось выровнялась. Конечно, это не снайперская винтовка, и разброс всё равно будет, но теперь хотя бы вектор силы совпадал с вектором взгляда.

Я подошел к Николаю.

Юный князь стоял, переступая с ноги на ногу, пытаясь согреться. Лицо его было бледным, сосредоточенным, но в глазах я видел тоску обреченного. Он знал, что Ламздорф не дает простых задач. Он ждал подвоха, но не знал, откуда прилетит.

— Ваш инструмент, Ваше Высочество, — официально произнес я, протягивая ему пистолет рукоятью вперед.

Наши пальцы соприкоснулись на промороженной стали. Его рука была ледяной, кожа жесткой от холода. Я на долю секунды сжал его кисть. Чуть сильнее, чем требовал этикет. Это был сигнал. Пинг.

Я наклонился к нему, делая вид, что поправляю обшлаг рукава, чтобы не мешал прицеливанию.

— Целься как обычно, — шепнул я одними губами, так тихо, что ветер тут же унес слова, но Николай их услышал. — Не правь. Я всё исправил.

Николай замер. Он вскинул на меня глаза. В расширенных зрачках на долю секунды мелькнуло непонимание, которое тут же сменилось осознанием.

Он понял.

Он не знал, что именно было не так. Он не видел кривого ствола. Но он поверил мне. Он понял, что я вмешался. Что я снова влез в код этой проклятой матрицы, чтобы подыграть ему. В этой ледяной пустыне, под надзором ненавистного генерала, у него был союзник.

Техподдержка была на линии.

Его пальцы крепче сжали рукоять. Плечи распрямились. Дрожь ушла.

Он медленно повернулся к мишени — грубо сколоченному щиту из досок с нарисованным углем кругом, который сейчас качался на ветру метрах в тридцати.

Ламздорф усмехнулся, предвкушая промах.

Николай поднял пистолет. Плавно. Уверенно. Как на чертеже. Линия руки — продолжение линии ствола.