— Он всегда проверяет полученную информацию, — сказала Лайма. — Поэтому его «слухи» зачастую оказываются завуалированной правдой. Заполучишь его внимание — и он преподнесёт этих Нарини на блюдечке.

— Значит, мне нужен Кат. Как его найти?

Девушки переглянулись.

— Мадам Фрина не поощряет сплетен, — осторожно предупредила Лайма. — Если она узнает, что ты задумала, несдобровать всем, кто помогал.

В своей жизни я боялась двух вещей: Кьяра в гневе и, с недавнего времени, его женского воплощения — мадам Фрину.

Но даже страх перед ней не мог меня остановить.

— Просто скажите, где найти этого Ката. Ответственность я возьму на себя. Вас даже не упомяну, — твёрдо произнесла я.

Девушки переглянулись — и кухня наполнилась одобрительным гулом.

— Он столько раз выручал нас!

— Спасал от пьяниц и дебоширов!

— Скольким не дал поднять на нас руку!

— Мы не останемся в стороне, если можем помочь Кьяру!

Тёплое, почти гордое чувство расправилось в груди: моего мужчину здесь любили и ценили. Но одно я стерпеть не могла.

Я резко вскочила и с грохотом опустила кулаки на столешницу.

— Не ваш, а мой! — прошипела я.

По коже угрожающей волной пробежала чешуя, но я тут же пожалела о вспышке.

— Простите… — пробормотала я, с трудом загоняя чешую обратно, и опустилась на стул.

Мы вернулись к плану.

— Пошлём записку, — объявила Лайма. — Зная любовь Ката к грязному белью аристократов, он непременно откликнется.

С ней согласились все, а кто-то добавил:

— Но для правдоподобия ты должна выглядеть как настоящая куртизанка.

Лично я считала, что моё платье и так достаточно вульгарно и вполне годилось для того, чтобы выставить меня в самом позорном свете. Но окружающие лишь удручённо покачали головами.

— Доверь мне выбор нижнего белья, — подмигнул Вилл.

Я огрела его полотенцем. Сначала за пошлость, потом ещё раз — для профилактики.

— Ещё нужно решить, что делать с твоим ароматом, милашка, — задумчиво сказала Лайма. — Если появишься в зале в разгар течки, тебя затрахают на месте. Не оттащим.

Я стыдливо покраснела и в свою защиту показала запястье, где красивыми, вьющимися линиями чернел рисунок, оставленный Кьяром.

— Но у меня же есть метка союза…

Всеобщий вздох был мне ответом.

Вилл тихо буркнул:

— Монашка…

План вышел простым: та, кому достанется репортёр, должна будет незаметно провести его в мою комнату. У нас будет ровно час, чтобы я изложила свою историю. Обычно столько длился один приём, и мадам Фрина не успеет ничего заподозрить.

— Позвольте внести правку.

На пороге стоял Фергюс. Сколько он успел подслушать, мы не знали — слишком увлеклись обсуждением. Дворецкий невозмутимо поправил манжеты.