Он поцеловал меня.

Сначала осторожно, словно приветствуя после долгой разлуки. Но уже через мгновение — жадно и настойчиво. Его язык вторгся в мой рот, и я ответила с той же страстью.

В этом поцелуе было всё: страх, что мы больше не увидимся; надежда, которая держала меня на ногах; тоска, копившаяся все эти дни; нежность и немое обещание будущего.

Руки Кьяра скользнули от моей спины вниз. Он властно смял ягодицы и рывком притянул к себе, убирая между нами последнее расстояние. Его каменное возбуждение упёрлось мне в живот, и я инстинктивно потёрлась о него бёдрами.

Разум отключился.

Я ласкала его грудь, спускаясь всё ниже: по прессу, к светлым завиткам, где зарылась пальцами, и наконец обхватила его член.

Я начала ритмично сжимать и поглаживать его, чувствуя, как он твердеет в моей ладони.

Кьяр глухо зарычал мне в губы:

— Милая, твой наряд шлюхи просто убивает меня…

Он подтолкнул меня к бассейну. Я повиновалась, позволив усадить себя на край каменного выступа.

Кьяр сразу скользнул руками в разрез юбки — туда, где тонкое бельё не было настоящей преградой, только дразнило прозрачной тканью.

Мои бёдра уже сами раздвигались навстречу его проворным пальцам. Желание получить удовольствие стало почти непреодолимым. Я была порочно мокрой и горячей, и, едва он коснулся набухших лепестков сквозь ткань, из горла вырвался стон неудержимой тяги.

Я обхватила его бёдра, притягивая ближе, губами нашла сосок и жадно втянула в рот. Прошлась поцелуями вдоль грудных мышц, потянула его голову к себе и впилась в губы.

На этот раз Кьяр подчинился моему напору, а я пила его дыхание, будто только оно могло вернуть меня к жизни. Бёдра уже повторяли ритм будущих толчков, то и дело задевая его возбуждение. Ткань трусиков натягивалась до предела и каким-то чудом не рвалась.

— Всего несколько дней, а ты уже вытворяешь такое… — прорычал он.

Жадно лаская его губы, я всё же умудрилась хихикнуть:

— Продержи меня на «диете» дольше — и я сама возьму тебя силой.

Я была готова кончить от одних прикосновений.

Кьяр сдвинул край белья, направил головку члена к моему входу и одним мощным рывком вошёл до конца. Он не дал мне времени привыкнуть, сразу задвигался во мне, подчиняясь только собственному ритму.

Я выгнулась всем телом, нависая над водой так низко, что кончики волос коснулись тёмной глади бассейна. Ладони Кьяра легли на талию, удерживая меня на краю.

С ним я не боялась упасть.

Звуки хлопков и наших стонов разносились по полуразрушенному храму почти песней. Я прикрыла глаза и просто растворилась в объятиях любимого.