— Это слишком просто, — произнёс я, и все взгляды обратились ко мне. — Слишком гладко. Мы слишком быстро справились с Пастырём. Слишком легко Воронцовы сдались, а Борис выложил нам всё на блюдечке. Это похоже на… подарок. А я не верю в подарки от таких людей, как Гордеев.

Я поднялся и подошёл к окну, глядя на вечерний, притихший после бури город.

— Вся эта история с Пастырём… она была громкой, яркой, кровавой. Она приковала к себе всё наше внимание. Внимание аристократии, стражи, горожан. Пока мы боролись с этим безумным фанатиком, пока весь город следил за нашим противостоянием… что происходило в тени?

Я обернулся, встречаясь взглядом с каждым из присутствующих.

— Это похоже на подставу. На отвлекающий манёвр. Гордеев бросил нам кость в виде Пастыря, чтобы мы вцепились в неё, а сам в это время готовил настоящий удар. И если его целью был не только Мор, но и Илья Филатов, то этот удар был направлен не на улицы. Он был направлен куда-то ещё.

Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и зловещий. Если это была лишь дымовая завеса, то где же бушевал настоящий пожар? И почему, чёрт возьми, для одного из самых могущественных людей Империи так важен был обычный подросток-сирота?

* * *

Верховный князь Гордеев с довольной, хищной улыбкой откинулся в глубоком кожаном кресле. В его руке, в тяжёлом хрустальном бокале, лениво плескался дорогой виски, отбрасывая янтарные блики на полированную поверхность стола из тёмного дерева. Его кабинет, расположенный на верхнем этаже одного из самых высоких зданий столицы княжества, был воплощением власти — тихий, роскошный, парящий над суетой мира.

Эта суета сейчас транслировалась на огромном плазменном экране, занимавшем почти всю стену.

Рядом, в таком же кресле, сидел бывший князь Тарников. Но, в отличие от Гордеева, он не был расслаблен. Его лицо было мрачнее тучи, брови сведены на переносице, а пальцы нервно барабанили по подлокотнику. Он с нескрываемым раздражением наблюдал за тем, как городская стража уводит сломленного, рыдающего Пастыря, а толпа на площади ревёт от ярости и облегчения.

— Какая прелесть, — промурлыкал Гордеев, делая глоток. — Посмотри, Рома, как они суетятся. Словно муравьи в разорённом муравейнике. А наш герой, Мор… он так предсказуем в своём праведном гневе.

На экране мелькнул чёрный силуэт, мчащийся в сторону особняка Воронцовых. Гордеев тихо рассмеялся.

— Глупец. Он думает, что победил. Думает, что сорвал главный куш.

Тарников хмуро покосился на него.

— Этот «глупец» только что разгромил всю твою операцию, Георгий. Твой хвалёный Пастырь оказался бесполезным фанатиком, а Воронцовы, я уверен, уже поют, как соловьи. Мы потеряли Змееград.