Вот такая сломанная логика.
А после, когда ушла в свободное плавание…
Конфликты были только сетевыми.
А это тоже не воспринималось, как что-то серьезное. Пожалуй, я и на сталкера моего долго внимания не обращала: ну пишет что-то, да фиг с ним, пусть пишет. Заблокировала — и живу дальше.
Тревога появилась, когда он мне начал посылочки слать… Таким образом показывая, что знает, где живу.
Я из дома не часто выходила, но распереживалась, помню, боялась к двери подходить лишний раз, в каждом курьере маньяка видела, и все посылки просила оставлять возле двери.
Потом утихло как-то все.
А перед тем, как я в депрессию провалилась, снова посылка пришла. Со всякими приблудами для извратов.
Она-то меня и добила, похоже…
Но объяснять это все Демиду как-то глупо. Он точно знает уже все, что происходило в моей жизни непосредственно до его появления.
И трепаться о несущественных вещах…
— Это все игрушки, Демид, — вздыхаю я.
Веду пальцами по его голой груди.
Боже, он невероятно шикарен! Нет, он всегда шикарен, мне на него даже смотреть иногда больно. И постоянно удивительно, что он меня выбрал. Что я ему нравлюсь. Такой мужик, мама моя… Да любая прыгнет, только помани… А он — меня…
Вспоминаются его слова, сказанные сейчас в порыве страсти: «Ты мне близка… Я с тобой ожил… Я за тебя любого порву…»
Ох…
Это меня гладит так мощно где-то в районе исключительно женского, такого, что у каждой девочки в любом возрасте имеется. Хочется, очень хочется, чтоб пришел мужик, сказал эти слова… И все. И дальше у тебя лапки. Конечно, в наш век сильных баб вряд ли кто признается в подобных потаенных желаниях. Но я больше чем уверена, что та же Зотова, несмотря на яйца побольше, чем у многих мужиков, не была бы против, если б кто-то… вот так… Не надо постоянно! Но хоть иногда…
Я не ждала такого, не думала даже.
Но вот случилось.
Перевернулся на моей улице грузовик с сумочками биркин. И не простыми, а лимитированными.
Надо пользоваться!
Демид не из тех, кто будет с женщины потом долг взыскивать за хлопоты. Тем более, что я ни о чем не прошу. Сам все дает. Как у Булгакова.
И так дает, что у меня дыхание перехватывает, настолько он… Ох, какой…
Темная, расстегнутая на груди рубашка. Смуглая кожа. Светлые волосы. Викинг, да. Именно так я подумала, когда первый раз его увидела. Викинг-завоеватель. Завоевал меня.
И так сладко в его плену. В его капкане.
Говорить не хочется, вспоминать весь бред этот не хочется, но… Вдруг я чего-то не понимаю? Не вижу? А он со стороны и поймет…
— Понимаешь, как объяснить-то…
— Словами. Просто говори. Я уточню все, что мне надо.