Глава 9. Наше время
Мое время закончилось резко. Это странно: казалось так долго… Буду я самой лучшей невестой. Будешь ты самым сказочным волком…
Я удивляюсь. Сильно.
Настолько, что вообще ничего не делаю. Не пытаюсь встать, отключить музыку в наушниках, там, кстати, словно саундтрек к происходящему, неожиданно врубается знакомый перелив гитарных струн.
И голос Васи, такой нежно-тревожный, заполняет сознание.
Мы летим над землей равнодушной И в глазах наших — полночь так сладка. Я хочу быть с тобою послушной, А ты хочешь меня без остатка.
Завороженно смотрю, как заволакивает мраком холодные льдистые глаза. Он не может слышать слова Васи. Но сильные пальцы расстегивают пуговицы на темной рубашке, одну за одной. В такт музыке.
Это почти эротика.
И мне хочется смотреть.
Когда он подходит ко мне, наклоняется и легко поднимает с пола, да так, что сразу же теряю опору под ногами, беспомощно висну в его жестких горячих руках, музыка начинает отсчитывать последние секунды наши.
Секунды до…
Ты получишь меня, я согласна Быть твоей и ловить отраженье Свое в яростном взгляде. Опасность — Это наше с тобою движенье. Наша вера и наше безверье. Только срок наш отмерен. С рассветом Ты останешься яростным зверем . Я останусь свободною… Где-то .
Я успеваю выдохнуть. Прямо в твердо сомкнутые губы. А потом он меня целует. Так сразу жестко, жестоко даже, бескомпромиссно напирая и захватывая территорию.
Ничего не могу сделать.
Как-то вот странно все.
Дико и тягуче.
Гитарные переливы в наушниках, мягкий голос Васи, повторяющей печально:
— Я останусь… Свободною… Где-то…
Я не свободна.
Я во власти сказочного белого волка. И он меня сожрет. Не пожалеет.
И я не пожалею.
Мы соприкасаемся кожей, и я даже не понимаю, что рубашка на мне расстегнута. Давно?
Важно ли это?
Нет…
А он полуголый. И такой твердый, боже… Такой горячий! Каменный жесткий великан.
Терзает меня, мучает своими губами, руками своими.
Никакой ласки.
Нет ее!
Только жадность в его движениях, только желание забрать себе, подчинить, присвоить.
И мне, глупой сломанной кукле, только и остается, что ловить его дыхание на своей коже, отчаянно пытаться найти хоть чуть-чуть того, что покажет: я не просто сиюминутное желание. Себя обмануть в этом.
Он целует.
Я обманываюсь.
На холодной каменной столешнице, куда он сажает меня, твердо и скользко.
Но это мало кого заботит.
Ему плевать на мои неудобства, тем более, что он их очень конкретно решает. Просто держит так, что я не могу ерзать.
И сопротивляться.
Не успеваю просто! Слишком быстро! Слишком резко! Слишком… Горячо.