— О-о-о… — она закатывает глаза, цокает с досадой, — откуда ты узнал?
Молчу.
Этот вопрос не требует ответа.
Ирина вздыхает, движения ее пальчиков по моей коже становятся слегка рассеянными.
— Я его не знаю, — наконец говорит она, — я думала сначала, что это Конюховский… Но потом поняла, что нет.
— Как поняла?
— Просто прикинула… — она задумывается, словно слова подыскивает, — знаешь… Конюховский не стал бы заморачиваться с посылками… Он писал и звонил со своего номера, не считал нужным скрываться, уверенный, что я никуда не денусь и ничего не предприму. В конце концов, он меня хорошо знает… Если меня довести до точки, заставить защищаться, то я могу и выкинуть какой-то неожиданный финт ушами. Как с этими записями, например. Я же до сих пор себе поражаюсь, что такое придумала и еще и выдала ему на полном серьезе. Смогла убедить. Ну, или заставить испугаться. Он меня отпустил, но не полностью. В его стиле покусывать, доводить, мучить… Да и он бы обязательно поинтересовался, как мне посылка, если бы отправил. Ему важны мои эмоции. А тут даже не спрашивал же. Так что это кто-то еще.
— А кто? Как думаешь?
Она рассуждает вполне логично и здраво.
И верно.
Тот, кто присылал ей посылки, не Конюховский.
А вот кто…
— Да кто его знает? — пожимает она плечами.
— С кем у тебя были конфликты? Есть такие?
— М-м-м…
Я зарываю ладонь в ее волосы на затылке, делаю легкий расслабляющий массаж. И Ирина, легко позволяя мне это, мурлыкает, прикрывая глаза, словно ласковая кошечка.
Давай, детка, поделись со мной информацией.
А то всех готова спасать, даже тех, кто в этом вообще не нуждается.
Всех, кроме себя.
Ну, ничего, эту опцию я на себя возьму.
Глава 40. Конфликты
Конфликты… Конечно, у меня были конфликты. У кого их нет? Особенно, в моей среде. Но, пока я была с Конюховским, все как-то мимо летело. Наверно, меня покусывали, так же, как сегодня Паша, но мозг это не воспринимал, как нечто серьезное. И не запоминал. Да и отгавкиваться я научилась легко. И точно так же легко все заглаживалось.
Минуту назад лаемся до мата и обещаний скорой смерти, а после спокойно выходим на сцену. И потом спокойно болтаем. Некоторая напряженность имеется, но она быстро проходит.
Люди такие, импульсивные, слишком эмоциональные. Помесь холериков с истериками. В нашей среде мало спокойных интровертов, это не их тема. Тут наоборот, все напоказ, нарочито.
Потому и не воспринимались тогда конфликты, как нечто серьезное. Понятно, что подвоха ждешь постоянно, ушки на макушке держишь… Но подвох чаще всего идет от тех, кто мило улыбается при встрече, а не от тех, кто орет на тебя матерно.