— Но…
Закрываю ей рот пальцами.
— Без «но». Вернемся в Москву, распишемся.
— Демид, но это не обязательно… — мычит она сквозь мою ладонь.
— Обязательно, блядь, — говорю я и заменяю пальцы губами.
Чувствую, как она растерянно отвечает и с удовлетворением настраиваю мою анимешку на второй раунд.
В груди все успокаивается.
Значит, решение правильное.
Все, как надо.
А то, пока тянешь, можно опять куда-то встрять.
Большой со своим переполохом мне прямо глаза открыл на ситуацию.
Свое надо сразу брать, без сомнений и вопросов.
Тогда все будет хорошо.
Эпилог 3. Всегда на руках
Я смотрю на маленькое сморщенное красное личико и не верю, что все позади. Это так больно, боже мой… Так больно!
И тем удивительней, что все мгновенно забывается, стоит на руки получить свое чудо.
Странная двойственность: меня еще шьют, потому что Матвей Демидович сильно торопился увидеться с нами и едва не выпрыгнул на руки акушерке, а я уже ничего, кроме эйфории, не чувствую.
Маленький.
Такой кроха!
Сказали, что четыре сто весит. Но где эти четыре сто? Боже, его сжать чуть посильнее страшно!
— Да… Да… — голос мужа доносится словно откуда-то издалека, служит успокаивающим фоном, — да вообще… На тебя похож, мелкого. Такой же был красный и наглый. Видос запишу, конечно. Вы когда приедете? Ага. Всех берите, само собой! Мои внуки должны познакомиться со своим дядей! Нет, она устала. Передам. От Васи тоже.
Демид отключает телефон, прячет в карман, подходит ко мне.
— Ну, как вы?
— Нормально, — я смотрю только на Матвея, взгляд не могу оторвать. — Маленький… — выдыхаю тихонько, — такой маленький…
— Нормальный, ты чего? — Демид хмурится чуть-чуть, — самое оно. Я вот не помню, сколько Генька был, когда родился. Но этот, мне кажется, побольше будет…
— А ты не присутствовал?
— Ты чего? — усмехается грустно Демид, гладя меня по голове, — тогда это не принято было… Да и некогда мне было. Как раз все… напряженно, короче, было. Я к роддому пригнал тачки, увешанные шарами разноцветными, и кран. Типа подъемника. На нем поднялся с цветами к окну, уже когда перевели жену с Генькой в палату. И кольцо подарил… Понта больше, чем пользы. Дурак был.
— Кольцо — это романтично… — вздыхаю я с грустью. Я знаю давно уже историю Демида, и не ревную к его умершей жене. Просто очень грустно.
— Не вопрос, — тут же реагирует Демид.
— Ох, да я же не про это!
— А я про это!
— Боже… Ты такой… Прямолинейный…
И я не могу удержать слез, всхлипываю.
— Ты чего? Анимешка, ты чего? — тут же пугается Демид, — плохо? Больно? Что?
— Нет… Просто… Жалко…
Удивительно, что сейчас он понимает.