А затем хлопает дверь, слышу тяжелые шаги и смотрю на появившегося на пороге спальни Демида Игнатьевича.
Офигенного, полуголого.
И с пиццей в руках.
Мое комбо на сегодня.
Глава 15. Бешеный. Комбо, мать его!
Я смотрю, как моя анимешка ест пиццу, и чувствую себя мудаком. Редкостным.
Это ощущение для меня не то, чтоб незнакомое, я думаю, многим мужикам в течение жизни случалось нечто похожее испытывать, но тут прямо активно все.
Вспоминаю, как летел сюда, какой был злой, как не думал, ведь, вообще! Только эмоции гнали вперед!
Она мне не подчинилась.
Она посмела захотеть свалить! И не просто захотеть, она, блядь, попыталась это сделать!
Как вообще такое возможно?
Короче говоря, сейчас, когда в голове моей чуть-чуть прояснилось, и красная пелена с глаз упала, я понимаю, что явно какое-то помешательство в мозгах присутствует.
Потому что такого у меня не было… Да никогда не было.
Ни с одной женщиной.
Нет, эмоции по отношению к тому, что кто-то не слушается, не делает так, как мне надо, были. И я их знаю.
Генька, засранец мелкий, давал огня еще с детского сада. Истинный Лисин. Весь в меня. Гордость и постоянный источник проблем.
И когда бизнес пытались отжать.
И когда Геньку моего пытались…
Короче, что такое бешенство, бурлящее в крови, и красное марево перед глазами, я хорошо знаю.
Бешеным меня не просто так прозвали, хотя уже много лет, как я прозвище не оправдываю… Надеюсь на это, по крайней мере.
Настолько не оправдываю, что даже забывать стал ощущения.
Потому и не узнал их сегодня, не понял.
Ирина ест пиццу, с жадностью, чуть ли не с урчанием.
Остывшую, невкусную, сто процентов, заказанную из какой-то говнодоставки. А я смотрю.
И прячу свой дикий пожирающий взгляд за клубами дыма.
Напротив нас — оконное стекло.
Оно, как и все остальные в этом доме, со специальной пленкой, чтоб снаружи никто не увидел, чем занимаются жители этого дома.
И потому сейчас чуть-чуть зеркалит.
Не в полную меру, но хватает, чтоб заценить картинку целиком и как бы со стороны.
Я вижу кровать, разворошенную, смятую.
Девушку, сидящую по-турецки, укутанную в одеяло так, что лишь голова видна и одно плечо с голой тонкой рукой.
Она держит кусок пиццы, наклоняется к коробке, чтоб не уронить ничего на постель, открывает рот, кусает жадно, чуть ли не рыча от наслаждения. Словно кошка, дорвавшаяся до вкусной рыбки.
Коробке на кровати не место, это вообще треш полный.
А есть надо за столом.
Я сам не всегда таким правильным был, особенно в годы юности.
Но уже очень много лет живу по-другому. И Генька приучен к манерам.
Пытаюсь, чисто умозрительно, представить на месте анимешки любую из своих женщин…