— Ничего! — рявкает неожиданно Большой, — ни-че-го! Какого хуя ты пропадаешь? Какого хуя вне зоны доступа? Почему я должен информацию о том, что ты в порядке, но занят не пойми чем, выцеплять через десятые каналы?
Он встает, отпихивая от себя кресло на эмоциях, оно летит в стену, бьется с такой силой, что картина, висящая довольно высоко, падает на пол.
Мы с Суреном с легким изумлением наблюдаем за бешеным Большим, а в дверях переговорной появляется Серега, а следом — охрана.
Морды у всех сложные.
Серега первым просекает, что все нормально, скалится:
— Драться начнете, маякните, чтоб не мешал никто.
Дверь закрывается, мы с Суреном снова переглядываемся.
Большой, будто вообще не заметивший переполоха, созданного им, курит, глядя в окно.
— Большой… — аккуратно начинаю я, — случилось чего? С Васей? Или… Блядь, Большой…
А вот теперь уже я нервничать начинаю…
— Да сплюнь, придурок, — уже более миролюбиво выдыхает дым в оконное стекло Большой, — нормально все у них. Сам мог бы поинтересоваться, блядь… А то пропал, там тоже на измене все.
— Да у меня просто вопросы решались… Личные.
— В курсе уже, — кивает Большой, — Робин Гуд херов. Хорошая лялька?
— Слова выбирай, — морщусь я.
— Жениться, что ли, решил, Бешеный? — заинтересованно спрашивает Сурен, — нихуя себе…
— Да пока только помогаю… — мне не хочется даже в мыслях пока обозначать статус Ирины для других. Мне вообще не хочется, чтоб про нее знали. Знали про ее роль в моей реальности. Хотя от людей, находящихся сейчас здесь, в этой комнате, опасности никакой быть не может. Мы на одной стороне. А с Большим так еще и родня. Но… Вот так. Пока рано что-то говорить.
— Ага, помогальник, блядь… — фыркает Большой, — весь этот гребанный петушатник переворошил, всех поставил раком, а кого не раком — того другим местом, и рассказывает нам тут занимательные истории из жизни насекомых…
— Кто-то обидел? — еще более заинтересованно спрашивает Сурен, — я думал, у вас тут бессмертных не осталось…
— Да это еще до меня случилось, — нехотя выдаю я, — восстанавливаю просто справедливость.
— Это правильно, — солидно кивает Сурен, — справедливость надо всегда восстанавливать. Чтоб потом не осталось невосстановленных…
Мы с Большим одновременно усмехаемся. Сурен знает, что говорит. Он в этом вопросе мастер. Так восстановил в свое время справедливость, что теперь там только мертвые с косами. И тишина…
— Ты только по этому поводу так кипишевал, что ли? — решаю я вернуться к нашим баранам.
— Да, — нехотя кивает Большой, — и вообще… Я ненадолго. Сегодня улетаю обратно. Дела у меня там. Серьезные.