— Не кипишуй. Сережа вырубил все, наверняка. После него обычно выжженная земля…
— А он кто вообще? — спрашивает мой начохр, серьезный, жесткий мужик с боевым офицерским и спецурским прошлым.
— Он? Никто, — отвечаю я чистую правду.
Больше никаких вопросов мне не задают.
В дверях дома нас все же замечают.
И пытаются остановить.
Но тут уж мои ребята срабатывают правильно. Заходим в помещение, оглядываемся.
Судя по всему, Рыжий тут не гулял, нам оставил повеселиться.
Я так подозреваю, что у Сурена, по слухам, имеющего подробнейшую картотеку на многих сильных мира сего, сегодня прибавится материала.
Рыжий не просто так пошел гулять по дому.
Отдавая на откуп моим людям решение вопросов с местной оставшейся охраной, я бесконечно скольжу взглядом по испуганным лицам гостей гребанного шалмана.
Мне надо только одно лицо.
Делаю несколько шагов вперед, пристальнее вглядываясь, и все внутри холодеет. Если ее тут нет, значит, в одной из комнат.
И, если так, то Сурен обломится со своим компроматом. Не на кого будет его составлять. Я тут просто все кровью залью.
— Демид! Боже…
Моя девочка появляется из-за барной стойки, испуганная, взлохмаченная, глазищи на пол лица, бледная, словно покойница из «Вия».
И идет ко мне.
Меня шарашит током от этого зрелища.
Словно в замедленной съемке, она движется по яркой, полной людей комнате. И не видит никого. И я никого не вижу. Только ее.
Живую.
Целую.
Мою.
Я, в полном трансе, делаю несколько шагов навстречу и подхватываю ее на руки.
И только в это мгновение обрушиваются на нас, кажется, все звуки мира!
Музыка, так и не прекратившая звучать, голоса людей, чей-то плач, чей-то крик…
Грохот крови в ушах, забивающий это все.
И шепот моей женщины:
— Пришел… Ты пришел…
— Конечно, пришел, анимешка, — отвечаю я, — а ты сомневалась?
И бальзамом, сладким нектаром, ударом в сердце:
— Нет.
Я разворачиваюсь и выхожу на улицу.
Несу свою женщину на руках, и почему-то вспоминаю нашу с ней первую встречу, как я тоже на руках ее нес, маленькую, хрупкую, испуганно сжавшуюся. Тогда меня поразила странная правильность происходящего. Словно ей, этой испуганной девочке, самое место было — на моих руках.
Я, помнится, усмехнулся той откровенной розовой глупости, пришедшей в голову. И откинул ее.
А сейчас несу самое ценное, что у меня есть, самое важное, самое дорогое… И думаю, насколько же наш мир квантовый. Насколько он предопределяющий. Главное, понимать его знаки. Слушать себя.
И делать то, что должен.
Сейчас я должен нести свою женщину на руках.
И ни за что не отпускать.
Когда-то я совершил ошибку и поплатился за это жизнью близких мне людей.