Взгляд упирается в дорогие кожаные ботинки, скользит выше, по строгим брюкам, обтягивающим длинные ноги. Снизу мне мой убийца кажется великаном.
Пряжка ремня, темная рубашка, куртка тоже темная…
А лица не видно. Только волосы. Светлые. Блондин, надо же… Терпеть не могу блондинов…
— Вот ты где… — бормочет он, и я отстраненно отмечаю, что голос у него приятный. С хрипотцой. Про такие голоса говорят, что и иногда лишь его достаточно, чтоб кончить. Какая несправедливость, что у убийцы настолько офигенный тембр… Зачем ему? Жертв своих убалтывать? — Вставай.
Приказ.
И, наверно, я бы ослушалась, все равно ноги не могу разогнуть… Сама. Он помогает.
Наклоняется, подхватывает, поднимает.
Мир резко перемещается перед глазами, и вот я уже вишу в жестких сильных руках.
Мой убийца реально очень высокий, не показалось мне с перепугу… И потому я не могу достать кончиками босых ступней до пола.
Запрокидываю голову, потрясенно смотрю в лицо. Суровое, серьезное.
Красивый.
Взрослый, очень мужественный, твердо сжатые губы. Глаза с прищуром. Синие. Надо же… Такой красивый. И убьет меня сейчас.
Наверно, это должно утешать, да? Меня убьет самый красивый мужик из всех, что я встречала в своей жизни. А я, учитывая мое прошлое и род занятий, много красивых мужиков встречала.
Заторможенно моргаю, не отводя взгляда от его лица.
И удивляясь, почему медлит? Или у него другое задание? Не хочу другое! Пусть сам! Пусть быстро!
Почему-то я думаю, что он не будет мучить.
Лицо суровое, но не маньяческое. Нет в нем жадного интереса к чужой боли, как у…
Словно в трансе поднимаю руку и веду пальцами по чуть колючей щеке.
— Пожалуйста… — шепот вырывается непроизвольно, даже не думаю, что именно говорю… Оно реально само. — Пожалуйста… Сделай это быстро.
Он молчит.
Держит.
И ладони на моей талии каменеют все больше.
Сильный.
При всем желании не вырваться… Только просить. Я не умею просить. Не умею прогибаться. От того и все беды мои.
Но его почему-то не тяжело просить. И я снова пробую:
— Пожалуйста, — шепот срывается, облизываю губы, и мой убийца смотрит на них, но затем опять переводит взгляд к глазам, полным слез. Из-за этой пелены я вижу его нечетко, но, мне кажется, он не сердится… — не мучай…
— Хорошо, — после паузы говорит он, и я снова непроизвольно наслаждаюсь тембром. Такой… цепляющий… — я не буду тебя… мучить.
— Спасибо… — выдыхаю я и закрываю глаза.
Теперь можно закрыть.
Теперь не страшно.
Он обещал, что не будет мучить.
Мир снова переворачивается, и я понимаю, что меня несут на руках. Куда-то. Прочь из временного моего жилья, сначала в подъезд, потом, судя по прохладе, обжегшей голые бедра и ступни — на улицу.