— Вон!
И через мгновение:
— Двери откройте, идиоты!
После этого он неожиданно бережно и нежно даже укутывает меня шубкой и аккуратно вытаскивает из машины.
Мне становится невероятно стыдно: получается, мы с Демидом целовались и чуть было не занялись сексом в присутствии двух охранников! Боже… Ужас-то какой! Как мне теперь им в глаза смотреть?
А, учитывая, что я вообще лиц сопровождающих нас людей не запомнила, то не смогу понять, кто из них был с нами в машине сегодня! И буду бояться смотреть на всех абсолютно!
Демид прижимает меня за голову к груди, не позволяя никому увидеть за рассыпавшимися волосами красных от ужаса и стыда щек, быстро несет по ступеням вверх, к подъезду.
Его охрана молчаливо движется следом, но в лифт за нами не идет никто.
Оказавшись в зеркальной кабинке, я пытаюсь выбраться, нерешительно вожусь в руках Демида, но он только сильнее сжимает:
— Тихо, тихо, хищница моя… Сейчас приедем уже…
— Боже… — шепчу я жалобно, боясь смотреть в его лицо, — боже мой…
— Нет, малыш, — смеется тепло Демид, — здесь только я.
Раскрываются створки, и Демид несет меня в квартиру. Я понимаю, что дверь в нее открыта, и темные фигуры на периферии зрения заставляют вздрогнуть. Он же… Он же всех внизу оставил… Или нет?
— Свободны, — командует Демид, и охранники молча растворяются в пространстве.
А я оказываюсь на кровати.
И смотрю в лицо нависающего надо мной Демида.
В глазах его — темнота. И хищный голод.
— Так что ты там говорила про тепло, мелкая хищница? — улыбается он.
А я, вместо того, чтоб попытаться пошутить и как-то снизить безумный накал этого вечера, просто повторяю:
— Мне с тобой тепло.
Демид молчит пару мгновений, словно осмысливает услышанное. И думает, что говорить.
А я до жути боюсь, что он сейчас скажет… Что-то скажет, после чего все разрушится. И между нами больше не будет вот этого яростного, все расплавляющего ощущения бесконечного тепла.
Что в машине — это был лишь порыв.
У него — лишь порыв.
Короткий, как вспышка.
Боюсь, что именно так я буду это все вспоминать: коротко, ярко, горячо.
Больно.
И я уже потеряла все свое достоинство, первой сказав… Обозначив… Дав понять…
А он… Он, может, вообще не…
— Мне с тобой тоже тепло, малышка, — серьезно и твердо говорит Демид.
А затем, не успеваю я опомниться и осознать его слова, целует. Снова погружая в наше общее огненное безумие.
И в этот раз — без возможности остановиться и не сгореть.
Наверно, это неправильно, вот так, сразу…
Но что в нашей жизни правильно?
И кому оно, это правильно нужно?
***
Унеси меня к звездам. Пожаром Пусть наш путь разгорается в небе, Словно коркой горячей на хлебе, Хрустким счастьем, внезапным ударом, Вкусом солнца, тепла, травяными И морозными нотами счастья. И тебе не позволю упасть я Ну а ты не оставишь отныне . Будет наша дорога прозрачной И открытой для ветра и солнца, А вокруг все несётся, несётся… Оставляя любовь и удачу В нашем маленьком мире. Сплетаясь, Мы руками, телами, сердцами Будем верить, что все это с нами Будем жить, бесконечно влюбляясь… 6.01.26