Осознав, что она в плену, Ирина прекращает плакать и начинает икать.
Черт…
Это самое милое, что я когда-либо слышал, клянусь.
Она вздрагивает всем телом, стыдливо прячет лицо у меня на груди, уже не пытаясь дергаться.
И икает.
А я ношу ее на руках, обнимаю, что-то шепчу в душистую макушку, что-то такое, чего даже сам не осознаю.
И не уверен, что она слышит, что понимает.
Я и сам не понимаю.
Но ношу до тех пор, пока она окончательно не успокаивается.
— Пойдем умываться? — спрашиваю я ее.
И Ирина кивает.
У ванной отпускаю ее, ставлю на ноги.
— Помочь?
— Нет, — шепчет она, — я… Сейчас.
Судя по виду, она уже вполне пришла в себя, и это радует.
Вообще, эта девушка на редкость стойкая, выносливая в плане психики. И то, что было сейчас, это — не истерика. Это — минута слабости. Женщины могут быть слабыми. Должны быть слабыми. Сильными надо быть мужчинам.
Пока шумит вода в ванной, я иду к кровати, подхватываю брошенный туда телефон. Надеюсь, мои сбшники работают с опережением графика.
Иначе на кой хер я им столько плачу?
Информация в самом деле уже у меня, но она не радует.
Перенабираю.
— И какого хера ты мне прислал?
— Демид, это все, что можно найти к этой минуте, — оправдывается мой человек, — я зарядил айтишников, они все пробьют. Просто чуть больше времени…
— Сколько?
— Сейчас… — он щелкает по клаве, потом выдает, — пару часов. Надо кое-что проверить.
— Хорошо. Жду.
Отключаюсь, поворачиваюсь к двери и вижу Ирину, кутающуюся в простынь и молча смотрящую на меня.
— Зачем? — судя по сухому тону, она вполне уже пришла в себя. И даже готова к обороне. Глупая. Нашла от кого обороняться.
— Мне надо понимать, что за тварь пишет моей женщине сообщения.
— Тебе не кажется, что это мое дело?
— А это твое дело?
— Мое.
Ух ты, холод какой. А чего так?
— То есть, тебе не нужна информация про этого человека?
— Для чего? Наказать?
— Да.
— Демид… — она вздыхает и проходит мимо меня к кровати, садится на край, правда, теперь выглядит она так, словно на светском рауте: холодная, неприступная, рассудительная.
Ничего общего с тонко и беспомощно всхлипывающей девочкой, которую я только что на руках носил.
— Я — публичная персона, понимаешь? Моя жизнь под прицелом всегда. И хейтеры — это совершенно нормальное явление.
Она говорит эти правильные, в принципе, вещи, спокойно глядя мне в глаза.
И я бы поверил, реально поверил. Если бы не ее реакция пару минут назад.
Ирина — актриса. И умеет себя держать.
Вот только рядом со мной этого делать не нужно.
Я ее сам буду держать.
Поймав себя на этих, со всех сторон офигенных мыслях, и удивившись тому, что они у меня в голове завелись, я киваю только.