– Меня зовут Архангел, – ответил водитель. – Но это, безусловно, большое преувеличение.
– Преувеличение чего?
– Значения. Принято считать, что архангел Михаил взвешивает души во время Страшного суда. Но моя работа ничего общего с этим не имеет, я просто-напросто привожу в Особняк светлые души, которым трудно смириться с собственной смертью, чтобы не бродили по свету, как потерянные. Я даже не знаю, предусмотрен ли Страшный суд и конец света, потому что с концом каждого из нас наступает и конец света.
– Вы хотите сказать, что мир начинает существовать, когда ты осознаешь, что существуешь? – удивился Лиам. – А когда теряешь это понимание, он исчезает?
– Да, со смертью исчезает… Только не для людей вроде тебя и меня, которые продолжают его иногда навещать.
– Значит вам поручены призраки, которые сохранили свою душу. Других привозит в Особняк фургон. А вы знакомы с его водителем?
– Шапочно. Его зовут Жнец… Куда едем сегодня?
– Мне бы на какую-нибудь мусорную свалку.
Архангел усмехнулся.
– Выиграл билет в райские кущи на мусорных горах?
И они оба засмеялись.
Как Лиам ни старался, он заснул и сам не заметил как. Когда он открыл глаза, машина стояла возле мусорной кучи на свалке.
– Монсеньор изволил приехать, – сообщил водитель. – Засаленные бумажонки, консервные банки, рваные тряпки, всевозможные отходы, железные кровати, драные кресла – все в вашем распоряжении… Что вам нужно для счастья? Выбирайте!
– Мне нужно найти… – Лиам вышел и обвёл глазами мусорную гору. – Вот! Вот это мне подойдёт.
Он подошёл к разбитому цветочному горшку и выбрал самый большой обломок. Потом отыскал осколок стекла.
Когда-то давно, ещё до того, как люди изобрели бумагу, они писали не только на папирусе или пергаменте, которые стоили очень дорого (особенно папирус, ведь его приходилось вывозить из Египта), они обходились по-другому. Греческие домохозяйки как-то записывали покупки, горшечники – разбитые по дороге горшки, мальчишки, которые звали приятеля в гости, не пользовались пергаментом, – они писали на глиняных черепках, и назывались они у греков «остракон». Спасибо, мамочка![11]
Лиам вовремя вспомнил о черепках, на них можно только царапать печатными буквами, и любой графолог зубы сломает (очень кстати о сломанных зубах), разбираясь, кто там их царапал. Никто не сможет доказать, что писала не Клеа.
Понятное дело, романа на черепке не напишешь. Чем короче, тем лучше. Лиам ограничился следующим сообщением:
«Я КЛЕА ВИЛЬЕСТ, ПОХИЩЕНА 15 ОКТЯБРЯ, СПРЯТАЛА ЗУБ ПОХИТИТЕЛЯ В ОТВОРОТ ДЖИНСОВ»
Довольный собой Лиам снова сел в такси и попросил водителя отвезти его в полицейский комиссариат в Бресте.