Так, посмотрим… Номер…
Лиам изображал беззаботность, но сердце у него ёкнуло, когда он остановился перед нужным домом. Имя Винченцо Вильест значилось на одном из почтовых ящиков в подъезде. Лиам спрятался в тени в сторонке и стал ждать. Час был ранний, молодой человек не успел ещё уйти на работу. В полицейском протоколе значилось: «разнорабочий в городском музее». Не слишком прибыльная профессия, редко встретишь богача-разнорабочего. Но относительно обогащения у этого Маккиавелли возник другой план.
Лиам раздумывал, как ему вычислить молодого человека и не ошибиться. Тут он заметил на тротуаре среди мусорных баков бак с желтой крышкой – для бумажных отходов. Заглянул и вытащил помятую телепрограмму. То, что нужно!
Он просунул программу в ящик Винченцо Вильеста, оставил дверь в подъезд открытой и снова стал наблюдать из своего угла напротив подъезда.
Кто-то спустился по лестнице… Женщина, она очень спешила. Ещё кто-то. Ребятишки побежали в школу. Полный мужчина. Но ему за пятьдесят. Не годится. Лиам начал волноваться. Если полиция принялась за поиски, лучше всё же уйти подальше.
По лестнице спустился мужчина: молодой, среднего роста, вес средний, одет как модная картинка. Нет, тоже не то. Он не заинтересовал Лиама. Погодите-ка, молодой человек остановился перед ящиком Вильеста и… вытащил газету, торчащую из щели.
Так это и есть Винченцо Вильест?!
Молодой человек что-то буркнул себе под нос (наверняка, ругательство по поводу старой газеты) и отомстил, сунув её в соседний ящик. Лиам вошёл в подъезд, он хотел столкнуться с ним нос к носу. Типичный итальянец, смуглый с чёрными глазами. Чёрными, а не зелёными!
Ничего общего с портретом похитителя!
Разочарованный Лиам застыл посреди дороги. А он-то уже поверил, что, наконец-то напал на след. Но этот молодой человек точно не вписывался в описание. Лиам постоял ещё немного у подъезда и двинулся, куда глаза глядят.
Облом! Облом! Опять облом! А всё так и цеплялось друг за друга. Теперь снова всё начинать с нуля.
Но только не сегодня. Сегодня он на таких нервах. Сейчас он найдёт место поспокойнее и попробует отправиться домой.
На перекрёстке снова взглянул на план города, и тут ему в голову пришла одна мысль. Она его поразила. Нигде в деле о похищении он не увидел указания места, где оно произошло. Вот ведь, какая штука – полиция не знала, где оно случилось. Указать его могла только Клеа.
Сердце снова забилось, как сумасшедшее. А он, Лиам, знал, где это было. И ему надо непременно туда попасть.
Он нашёл на плане – Релек-Керуон.
Как и говорила Клеа, это была окраина Бреста, бывшая деревенька в излучине Элорна, которую, разрастаясь, вобрал в себя город. Лиам нашёл на плане школу и прочертил пальцем маршрут, которым Клеа возвращалась каждый день домой. Она говорила о пляже Мулен-Блан, значит, она проходила вот здесь, по улице «Аббата Пьера». Аббат Пьер создал благотворительное общество Эммаус, а Клеа упоминала и Эммаус тоже. Вот тут, около Эммауса на неё и напали.