Она была очень хорошенькая, эта девушка с острым маленьким носиком и независимым выражением лица.
К ним подошли альпинисты, хотели узнать новости. Лиам их успокоил: им осталось теперь дождаться, когда обнаружат их тела.
Подошёл к ним ещё один мужчина. Он очень отличался от всех остальных – одет был в совершенно невероятные лохмотья, судя по всему, остатки женских платьев. Вблизи стало видно, что платья были из бархата, парчи и атласа, наверное, когда-то очень красивые.
– Неплохо? – недовольно буркнул он. – Скажите лучше, скучаем до смерти!
– Мы не «до смерти», мы «после смерти»! – снова рассмеялась Лили.
– А вы кто такой? – заинтересовался Лиам мужчиной в лохмотьях.
– Ворчун Наполеона[15] , – сообщил он, выпрямляясь и давая понять, как он горд своим прозвищем. – Утонул при Березине.
– Во время отступления из России?
Программа 6-го класса. Березина – название реки, около которой развернулась жестокая битва.
– Так точно, – ответил солдат. – Мы понятия не имели, что такое зима в тех краях и слишком поздно ушли из Москвы.
– И…?
– Надо было одолеть тысячи и тысячи километров, чтобы вернуться. Мы шли, шли… У нас отмерзали ноги, руки… Мы надевали на себя всё, что прихватили из богатых московских домов, меха и даже шёлковые женские платья, которые хотели принести жёнам. – Он провел рукой по живописным лохмотьям. – А умирали всё равно как мухи. Нас гнал холод, голод и русские. Мы остановились перед Березиной.
Солдат замолчал. Лиаму хотелось продолжения, и он спросил:
– Сейчас, говорят, «Березина», когда хотят сказать «беда хуже некуда»…
– Да уж, полная катастрофа. Мы оказались в тисках, с одной стороны река, с другой русская армия. И тогда Маленький Капрал[16] спросил, есть ли волонтёры, чтобы строить мост? Я подумал: «И, подыхая, можно принести пользу», и вызвался забивать сваи. Вошёл в воду, а по ней плывут льдины. Против них долго не выстоишь. Вмиг я и сам заледенел насквозь, потерял всякую чувствительность, ну меня и унесло течением, а на моё место встал другой молодец. Несло меня, несло – думаю, до Чёрного моря. Там на дне, наверное, и лежит моё тело. Говорят, это море такой глубины, что внизу даже рыбы не водятся. Так что никто и никогда меня не найдёт…
Офицер кашлянул в кулак, скрывая волнение. Да и кто не взволнуется, когда речь идёт о Великой армии?
– Конечно, на море много опасностей, но больше всего после кораблекрушений, – прибавил он.
– А это мой отец, – представила она морского офицера. – Он был членом экипажа «Титаника». И я в первом и последнем рейсе этого парохода была вместе с ним. Боюсь, и мы с ним останемся здесь навечно, вряд ли когда-нибудь наши тела поднимутся на поверхность.