— Целитель, — Тибор хмыкнул и покачал головой. — Ты меня приятно удивил.

— Не то слово, — вклинился Эрек, наклоняясь ближе к шарикам. — Бать, да Шип после корма Эйдена от всего остального отказывается!

Иннар кивнул, будто подтверждая слова брата.

Старик двумя пальцами взял шарик, повернулся к Севергу и поднёс угощение к его морде. Огромный зверь обнюхал корм, фыркнул, обдав нас тёплым воздухом, и слизнул порцию одним движением. Приручитель погладил его по загривку.

— Спасибо, целитель.

Иннар взял оставшиеся два шарика и убрал в ранец.

— Мы дадим своим, как только выпустим, — пояснил он.

Эрек кивнул в подтверждение его слов.

Костёр потихоньку опадал. Я почувствовал, как усталость легла на натруженные плечи, придавливая к земле, а веки потяжелели.

— Давайте спать, — бросил Тибор. — Эйден, первое дежурство на тебе, через два часа разбудишь Иннара.

— Понял.

Эрек залез в спальник, закинул руки за голову и с наслаждением зевнул.

— Спокойной ночи, — произнёс он.

— Спи давай, — беззлобно отозвался Иннар.

Тибор разровнял угли, и через несколько минут от костра остался только тёплый неглубокий алый круг.

Я сел на спальник, привалившись спиной к ранцу. Люмин свернулся клубком у моей правой ноги и практически сразу засопел. Крох устроился с другой стороны, положив морду на мою голень и прикрыв чёрные глаза.

Через несколько минут дыхание членов отряда выровнялось, и я поднял взгляд.

Ночью лес выглядел совсем по-другому. В просветах между стволами густела тьма, будто кто-то лил туда чёрную краску. Наверху, между кронами, поблёскивало что-то, похожее на звёзды, только их было слишком много.

Первые полчаса прошли в напряжении. Каждый шорох казался приближающейся тварью. Спустя время мозг понемногу привык к темноте, но из «чёрной краски» так никто и не показался. Я провёл пальцем по длинным ушам Люмина, и тот фыркнул.

Внезапно Северг открыл глаза, поднял голову и, взглянув на меня, медленно встал. Затем перешагнул через потухшие угли и, обогнув небольшой сосновый корень, оказался напротив меня.

Я замер. Северг осторожно, будто опасаясь потревожить Кроха, прилёг рядом со мной, вытянув передние лапы и опустив голову возле моего бедра. От светящейся гривы будто потянуло прохладой.

Плавно, чтобы не спугнуть зверя, я выпрямил левую руку и опустил ладонь на его плечо. Шерсть Северга оказалась удивительной: cверху — прохладной и слегка влажной, как трава на рассвете, а ниже, ближе к коже — почти горячей. Пальцы утонули в густом подшёрстке. Я аккуратно провёл ладонью по шее к загривку, и Северг с тихим выдохом прикрыл золотые глаза.