— На самом деле, Владимир Ефимович, долго мы с эти Солженицыным цацкаться будем. Устройте ему автомобильную катастрофу, — поддержал латыша Брежнев.
— Подожди Леонид Ильич, тут можно тоньше сработать. Он ведь сейчас учителем работает. Сфабрикуйте на него дело по изнасилованию школьницы, семиклассницы там. И чтобы он признательные показания дал и свидетели нашлись. И на суде, чтобы признался. А потом на зону, и пусть его там встретят урки, как полагается встречать насильников. Пусть от стыда повесится через пару недель. А остальных из верхушки этого кубла выслать за Урал в маленькие деревни учителями. Вон Фурцева рассказывала, что троих в Краснотурьинск к Тишкову спровадила. Работают, песни переводят, детей языкам учат и сидят тихо, как мыши под веником.
— На самом деле, товарищ Семичастный встряхнитесь. Что с американцами. Допросы закончили?
— Никак нет, думаю, ещё пару дней с ними придётся повозиться.
— Хорошо, я соберу на пятое октября Политбюро. Доложишь. И даю тебе десять дней, чтобы нашёл предателя. Иди, работай.
— Думаешь, Леонид Ильич, заменить его? — когда ушёл Семичастный, спросил Пельше.
— Конечно, но не сейчас. Вон чего разворачивается. Коней на переправе не меняют.
Глава 44
Звонок.
— У меня есть какие-то монеты. Сколько они стоят?
— А какие монеты?
— Да я не могу объяснить какие…
— Тогда я вам не могу сказать, сколько они стоят.
— Жаль. А я-то думал, что Вы разбираетесь в монетах!
Цвигун явно был не в духе. Выслушал пожелание встретиться и поговорить о важном государственном деле и пробурчал:
— Думаешь, без тебя важных государственных дел не хватает. Позже. Сейчас каждая секунда на счету. Хотя… — трубка помолчала, — Можешь к восьми вечера завтра ко мне домой заехать?
— Конечно, могу, — Пётр и сам был по ноздри, но это дело и на самом деле государственное.
— Ну, и договорились, — загудела бежевая трубка.
Даже не надо гадать, чего это в конторе за аврал. Фурцева утром прибегала, поговорить о поездке «Крыльев Родины» и Высоцкого в Испанию. Поговорили. Нет, не так. Посчитали. Погадали.
— И сколько с них денег слупим? Сколько концертов? Как их деньги к доллару? И что у них за деньги? Реалы? Пиастры?
— Песеты. В этом году, вслед за британским фунтом стерлингом, испанская валюта сильно обесценилась, новый курс составляет 70 песет за 1 доллар, — эту информацию Пётр ещё вчера выудил у Гарбузова (сам не знал) и теперь вот мог щегольнуть знанием.
— Песеты? Ну, песеты, так песеты, а пиастры у кого тогда?
Вот это Пётр знал. Не как профессионал, но хоть немного, как начинающий нумизмат.