— Всё! Всё.
— Правда, сделаешь? Я надеялась, схватилась как за последнюю соломинку. Заказала у одной, она-то сшила, но мне не нравится и Марис сморщился.
— Галина Леонидовна! — сделал строгое лицо.
— Волшебник!
— Ещё ведь ничего не сделал.
— Что хочешь, проси. А какое платье будет?
А какое будет? Чёрно-красное и туфельки к нему красные с чёрным бантиком. И ремень красный к платью с пряжкой из червлёного серебра. Стоп. А что мы хотим? Вот удачный момент.
— Галя, а ты генерала Цвигуна знаешь?
Не отошла ещё от платьев, удивлённо глянула.
— Дядю Семёна? Понятно, знаю. Он же муж моей тёти. Его жена — тётя Вера сестра моей матери. А что? У тебя неприятности? — наморщила лоб. Сейчас помогать бросится.
— Нет, нет. У меня как раз всё хорошо, — Пётр указал на заваленный бумагами стол, — Хочу книгу одну написать. Консультация нужна.
— Про чекистов? Про шпиёнов? Здорово. Чур, первая читаю. Хорошо поговорю. Завтра в этом же месте отчитаюсь. Побежала, — и убежала, чмокнув в щёчку.
Чуть Филипповну не сбила, подслушивающую под дверью.
— Тамара Филипповна, сделайте мне кружечку кофе.
Именно, что кружечку. Первые ростки кооперации Краснотурьинского художественного училища и Богдановического фарфорового завода пробились. Совсем другой вкус у кофе стал, чем из стаканов.
Бариста осуждающе качнула головой.
— Пятая сегодня.
А кто сказал, что будет легко?
Глава 12
Троцкий говорил:
— Со Сталиным спорить очень сложно: я его цитатами, а он меня — ссылками.
Цвигун приехал сам. В этот же день. Тишков уже разделался с финансами и собирался домой, как опять «распахнулась» дверь. Нужно найти плотников и «уговорить» их перевесить дверь, пусть наружу открывается.
— Пётр Миронович, тут товарищ пришёл. Говорит, что вы его вызывали, — нда, а сзади генерал-полковник чуть ли не в парадной форме.
Пётр Цвигуна не видел. Ну, может, в той жизни, на бездонных просторах интернета. Только вот никто другой пожаловать не должен был. И этот поспешил чересчур. Тоже платье надо. Для жены Веры. Ну, да что уж, сам о встрече просил.
— Пётр Миронович, вызывали, — ржёт и руку протягивает. Значит, не арестовывать.
Как его звать-то? Семён, а дальше? Ай, молодца. Видя замешательство Тишкова, генерал сделал ход первым. Представился.
— Цвигун, Семён Кузьмич, — мордатый, в белом мундире. Красавец.
— Проходите. Присаживайтесь. Чайку, кофию. Конфеты Гуливер остались после набега кубинской делегации. Или печеньки? — стоящая на пороге Филипповна с тоской посмотрела на часы, висевшие на стене рядом с портретом Ильича. Первого.
— После кубинцев. Тогда конечно. Чайку лучше, и без сахара, — Филипповна исчезла.