— Тоже занятие. Спускайся после завтрака на пляж. У меня процедуры с одиннадцати, пару часиков пока пекло не началось, можно и поплавать и позагорать.
— У меня приём у врача тоже в одиннадцать. Что ж, расскажу тебе о мексиканской тюрьме, а ты мне о русской.
— О владимирской.
— Она не русская?
— Она наша.
Глава 34
А точно татаро-монголы отстали от нас со своим игом? Мне кажется, они до сих пор сидят там где-то в Москве и каждый день пытаются придумать какую-нибудь новую дань для россиян.
Прилетело. Дало по мозгам. Искры из глаз. Сопли из носа, с кровью. Тушите свет.
— Тамара Филипповна! Сто раз просил! Мать, перемать!
Пётр шёл к двери, была назначена встреча с министром автомобильной промышленности. Закопался в бумагах, а как глянул на часы, подорвался и к двери. А она навстречу. Ну, встретились.
— Ой.
— Гной. Полотенце мокрое дайте. Хотя, не подходите. Сам. — Прошёл в другой конец кабинета, шатаясь, открыл дверь в небольшую комнатку. Нечто среднее между туалетом и комнатой отдыха. Фурцева была оригиналом. Кроме умывальника и унитаза в комнатёнке было кресло и журнальный столик.
Намочил полотенце, унял кровь из носа. Красный рубец через всю щёку. Точно фингал будет. Это семейное. У Маши только проходить начал. Теперь квартиру он освещать будет. Люстр-то нет. Висят на проводах голые патроны со стапятидесятиватными лампами. Темновато. Комнаты-то и высоки и широки. А когда ещё мастерская развернётся. Сходил в Берёзку. И это за боны⁈ Нет. Лучше голь патронная.
Глянул ещё раз на себя в зеркало. Твою ж, дивизию, ну как сейчас к Тарасову ехать? Александр Михайлович обещал переделанную «Волгу» показать. Пока одну. Вот ведь.
— Тамара Филипповна, достаньте мне очки солнцезащитные, хоть из-под земли. Надеюсь, в министерстве хоть один пижон есть. Что надо-то было?
Вратарь стояла, потупив голову, рвала на кусочки носовой платок.
— Я не хотела, Пётр Миронович.
— Правда? То есть, это вы не специально меня приложили?
— Не специально, — и лезет к носу с кусочками платка.
Блин. Понабирут по объявлению.
— Очки? — Пётр отстранился.
Тугудым-тугудым.
— Весело у вас, — в кабинете стоял и улыбался в широченно-длиннющие усы Будённый, — Кровь под носом.
— Под носом! Вся душа в крови! Ладно бы хулиганы. От беззащитной девушки по сусульнику получил.
— Девушки? В смысле — беззащитной? — Семён Михайлович был, как и Наполеон с Лениным и Сталиным не коломенской верстой. И был пониже Непейводы на целую голову.
Пётр вернулся в комнатушку, снова намочил полотенце и приложил к носу.
— У вас какое-то дело, Семён Михайлович.