— Так точно, товарищ Брежнев.
— Вот, значит, это может быть и не Яков.
— А может специально, чтобы мы именно так и подумали, — предположила Фурцева.
— Вот. Может и права Катерина. Ладно. По американцам и Андропову тоже тут? — Брежнев похлопал рукой по красной папке.
— Так точно.
— По жене Хрущёва и бандеровцам?
— Всё там.
— Иди, Владимир Ефимович, ищи Якова. Свободен. Я почитаю, потом товарищам дам почитать.
Когда Семичастный ушёл. Брежнев всё же закурил и, глядя на папку, тихо произнёс.
— Значит, решили все вместе, о Сталине ни кому не слова. По остальным материалам соберёмся через неделю. Всем компартиям капиталистических стран пока помощь прекратить. Разберёмся сначала, куда наши деньги уходят. Все свободны, товарищи.
Глава 38
Сын, я нашла у тебя в карманах зажигалку. Как ты можешь это объяснить?
— Это не моя!
— Точно?
— Да! Я просто попросил прикурить, и она осталась у меня.
Полно вопрос к французскому другу накопилось, но как не позвонят туда, всё «Пардоны», да ещё «пас». Так и пасуют уже неделю. Голов поназабивали.
И вот свершилось. Объявился блудный сын.
— Петья, ти писаешь? Мнье нюжен продолжений «Раганосцы». Прям счас! — что там опять случилось.
— Почти не писаю. Времени нет. А что случилось-то?
— О, я женьюсь!
— Поздравляю! И как это связано? — хрень какая-то.
— Я женьюсь на Мишель! Она рьядом. Целуит тебья. Хочет продольжьений Раганосиц. Хочет фильм сниматься. Я заказьял сценарьий. Дам деньег на фильм. Она разводитьсья с млядьишним режиссёррьим Андре Смагги. Ми будем женьиться, — вот представишь себе брутала барона Марселя Бика и слушаешь голос — три разных человека. Почему три, а не два? Да, между ними ещё один человек влезет.
— Что с лентой про Лиссабон? — надо съехать на деловые рельсы.
— О, всё карашо, пи́сать сценарий. Два неделя.
— Слушай внимательно Марсель. Нужно кое-то добавить.
— Вся вниманья.
— Автографы Мишель раздаёт ручкой «Бик» и чтобы было видно.
— Тrès bien. Карашо. Поньятно. Реклама. Приньято.
— Ты когда играешь бандита и Бельмондо, когда играет полицейского, прикуривает от зажигалки Бик.
— Опьять поньять, — ржёт.
— И когда Мишель Мерсье бегает в трусах, то на попе у неё написано «БИК».
— Я не понимать. Я не делать трусьи.
— Да и ладно. Главное, чтобы запомнили название.
— Понимать. Сейчьяс спросить Мишель, — чего-то бубнили на языке Экзюпери, а потом ржали в два голоса.
— Мишель говорьит — печьят в пасьпорт. Печать трусьи. Вien! О, Петья, что ти хотель. Говорьи.
— Марсель, нужны антиникотиновые жвачки. Много. Ящик, — в союзе Писателей бум. Все хотят бросить курить. Или обманывают и просто хотят халявных жвачек. Но ведь в людей нужно верить. А ещё начинает он и в самом министерстве гаечки закручивать, в кабинетах курить запретил. Только в туалетах. Потом и там нужно будет. Но потом. Учредил премию. Кто три месяца не курит, тот при дальнейшей рецессии получает на 10 рублей зарплату больше. Однако если будет доказано плутовство, то увольнение с волчьим билетом.