— С вами приятно иметь дело господин министр. Вы профессионал. Договорились. Только, пожалуйста, в рейдере укажите минимальное количество чёрной икры, — смеётся английская борзая.
— Чёрной не будет. Будет — морских ежей, — почти друзьями расстались.
С французами тоже договорились, но те будут писать в церкви, привезут немного своей аппаратуры. И оставят. Жест доброй воли. Три раза ха. Тиражи поменьше. Половинка лимона на английском и четвертинка на испанском.
— А нет ли песен на языке Гюго? — вздохнули в Париже, — французы все сплошь консерваторы.
— Консерваторы? Это те, кто едят консервированных лягушек? — посмеялись.
— Так что с песнями?
— Ни одной.
— Надо! Хоть одну.
А когда появилась песня, что в Сопоте заспивает Марыля Родович? Разноцветные ярмарки. Лет через десять.
— Будет одна песня.
Тоже обозвал профессионалом.
Вот и спрашивается, что делать с «Крыльями»? Отправлять в Краснотурьинск? Ведь у них там квартиры. И там нужно перевести на французский и выучить песню. Или перевозить на время оркестр сюда и готовить к поездке в Великобританию? Apollo и London Palladium ждите, мы идём к вам. Мойтесь, прихорашивайтесь. Собирайте полицейских побольше. Понадобятся.
По хорошему, нужно столицу перенести на Урал. Так проще всего.
Глава 60
— Чем отличаются комсомольцы 70-х годов от комсомольцев 30-х?
— Ростом. Комсомольцам 30-х было все по плечу, а комсомольцам 70-х все пох….
Стыдно. Словно у ребёнка конфетку украл. Да ещё очередь. Надо, наверное, было договориться с Первым секретарём ЦК ВЛКСМ и забрать награду отдельно. Теперь поздно. Приехали с Викой. А тут торжества и толпа награждённых. Награждаемых. И все получат за своё, а он за ворованное. Приспособленец. Плагиатор. Чинуша зажравшаяся.
Как-то в той жизни Пётр в Москве записался на автобусную экскурсию. Было пара лишних часов. Про это здание запомнил. Информация была смешной. Здание построили на месте бывшего монастыря. После революции, в 1928–1929 годах вобрав в себя его фундамент и стены, по проекту архитектора Цветаева (тогда подумалось, не родственник ли) было выстроено здание для администрации «Птицеводсоюза» (Центрального яично-птичного союза сельскохозяйственной кооперации). Архитектор развил популярную в те годы тему «дома-корабля» в угловой части здания, приподнятой над основным объёмом и напоминающей капитанский мостик. В чём прикол? Потом в здание въехал ещё и «Инкубаторптицецентр». Аналогия. Инкубатор выводит птенцов, а комсомол это и есть птенцы партии.
Вот к бывшему Инкубаторптицецентру Штелле с Машей — Викой и приехали наградиться премией имени Ленинского комсомола. В реальной истории, как-то разыскивая по интернету одну монетку, Пётр наткнулся на объявлении о продаже нагрудного знака этой премии. И вычитал интересные вещи. Вот сейчас они получат настоящие золотые значки. А уже через несколько лет знак станет простой медяшкой. Будут экономить комсомольцы. Премия выдаётся всего второй год. И первым её обладателем стал сам Островский. У Петра будет значок с номером семнадцать. У Вики — восемнадцать. Эти вожди молодёжи первоначально решили её игнорировать. Так бы и сделали, но Пётр теперь, какой никакой министр. Вежливо попросил не валять дурака. Извинились за недальнозоркость, молодёжи у нас все дороги открыты. А пионеры — это почти комсомольцы. Птенцы!