Егерь не на цырлах, спокойной походкой вышел из залы, вернулся через минуту с ковром. Осмотрелся, не зная, что делать. Пётр перехватил у Миши ковёр, отошёл на пару шагов.
— Говорил же — картина, — опять Гречко.
Пётр опустил ковёр на пол и раскатал.
И чего вы хотели? Немая сцена. Ревизор отдыхает. Куда там Гоголю. Картина размером два на три из ярких, сочных цветов, ниток. Стоит Брежнев с ружьём над поверженным оленем с огромными ветвистыми рогами. Ни какой рамки, ни каких кистей. Полотно, мать его.
— Леонид Ильич, ну вылитый. Это же месяц назад было. У меня такой снимок есть, — первый вышел из комы Щёлоков.
— Кхе, кхе, Пётр, ну удружил, ну, молодец, — Брежнев пошёл обниматься.
Обнялись.
— Леонид Ильич. Это не от меня подарок. Это от жителей Краснотурьинска. Написали они мне, передай дорогому Леониду Ильичу, в благодарность за его заботу о нас.
— Дорохому. Скажут тоже. Спасибо, Петруша, — слезинка из глаза. Опять полез целоваться. Ладно, привык уже.
— Так у тебя там ковровое предприятие есть. А как успели? — Щёлоков торжественность момента испортил.
— Я что, бай что ли. В городе есть колхоз, а там ковровый цех. Переманили из Узбекистана детей детдомовских, дали работу и жильё.
— От детей, значит, от сирот, — Брежнев натурально плакал.
Опять обнимашки. Стоп. Стоп. Товарищи. Все члены политбюро прошлись. Зацелован. Остальные егеря, просто руку пожали, а Миша тоже полез обниматься.
— Спасибо, за Леонида Ильича.
— Ты, Петя, золотой человек. И город у тебя замечательный, чего там не хватает, говори, дам команду построить, — Ильич достал платок, вытер глаза и очки, обошёл вокруг ковра.
А ведь и, правда, красота. По нынешним временам — снос башки, это не тканные олешки, что у каждого над кроватью висят. Это картина два на три метра.
— Не, знаю, даже, а нет, есть одна конструкция, которой точно без вас, Леонид Ильич, не построить.
— И что же это? — Брежнев, опять начал протирать очки.
— Драматический театр и театральное училище.
— Не понял, а почему нельзя без Леонида Ильича? Ты ведь министр Культуры? — вылез опять Щёлоков.
— Театр положен городу с населением больше ста тысяч человек.
— Брось, Петя, это цифры, а тут люди. Сироты. Строй. Я тебе даже приказываю — строй! — И опять слёзы и опять обниматься.
— Это дело надо обмыть. Красота такая. Как, Леонид Ильич? — Черненко оглядел народ и повернулся к Брежневу.
— По сто. Не больше. Зубровки принесите. Пётр, мы сейчас в Заречье поедем. Давай с нами.
— Леонид Ильич, я в костюме. И ружья нет.
— Ерунда какая. Миша, помохи товарищу переодеться.
Выбили по стопочке Зубровки.