— Арвид Янович, подготовьте пожалуйста подробный доклад о 'деятельности польской компартии и о её руководителе. Оказывается, этот Гомулка либо дурак, либо тоже предатель. Надо бы в этом вопросе разобраться. Но в обоих случаях нужно менять. Как думаешь?
— Хорошо, Леонид Ильич. К Семичастному обращаться? — потёр переносицу «латышский стрелок».
— Конечно, всё подноготную нужно.
— Сделаем, Леонид Ильич.
Брежнев вернулся к красной папке. Даже не красной. Подобрали же цвет. Кровавой. ХХ съезд КПCC.
Никто и не ждал, что такой великий секрет не будет обнародован, но чтобы так быстро и сразу в США. Что там дальше?
«В том же году федеральный суд признал, что закон 1940 года неприменим к членам КП США. Партия вышла из подполья. В следующем, 1957 году она провела свой национальный съезд. Юджин Деннис назначил Морриса Чайлдса заместителем по связям с зарубежными компартиями. Наладились и контакты с Москвой. В апреле 1958 года Чайлдс получил приглашение посетить советскую столицу».
«В международном отделе ЦК с ним работали его старый знакомый Михаил Андреевич Суслов и Борис Пономарев. Они сказали, что в текущем году Москва выделяет американским коммунистам семьдесят пять тысяч долларов, в следующем — двести тысяч».
Эх, Михаил Андреевич! Какую гадину пригрел на груди. Стоп. А ведь когда Суслова убили Морис был в Москве. Ну, нет, кто же кормящую руку кусает. Да и признался бы под действием амобарбитала. Нет. Но мысль в голове застряла. Брежнев загасил докуренную до фильтра сигарету и вернулся к чтению. Перечитыванию. В десятый раз.
«Возвратившись домой, Чайлдс узнал об очередной смене власти в КП США: вместо отошедшего от дел по болезни Денниса генеральным секретарем стал Гэс Холл (он же Арво Холберг) — выходец из семьи финских иммигрантов-коммунистов, выпускник всё той же школы Коминтерна».
И сейчас ведь руководит. Подозревает ли он, что вокруг одни предатели. Или и сам предатель.
«Гэс Холл подтвердил полномочия Чайлдсов: Моррис остался его „министром иностранных дел“, Джек стал связным, через которого партия получала финансирование из Москвы».
«С любительской конспирацией было покончено. В США наличные деньги чемоданами привозили профессионалы КГБ. Получая сообщение из Москвы о том, когда должна состояться следующая встреча, Джек должен был подтвердить свою готовность. Для этого ему следовало припарковаться на Манхэттене неподалеку от советской миссии при ООН и послать сигнал по рации. Он пользовался резиновой куклой с пищалкой: три писка означало „да“, пять — „нет“. При необходимости экстренной встречи Джек посылал семь писков».