— Вы, Пётр Миронович, с перепою видно, — вежливо поинтересовался Громыко.
— Нет, я конечно не конченный трезвенник, но сейчас в здравом уме и трезвом рассудке, — Штелле пожал плечами. Сидели в кабинете у Громыко втроём. Была ещё и Екатерина Великая.
И кабинет был величественным. По сравнению с аскетизмом у Петра, так просто номер люкс. Дебильные деревянные панели из карельской берёзы. Шторы на окнах в разных рюшечках. Книжные полки вдоль стен. Он тут книжки читает? Может потому и проиграли холодную войну?
— Андрей Андреевич, вы рьяный противник Ницше, он вам что-то сделал? Или вы не любите немцев вообще? В докладной написано, что в Краснотурьинске живёт более двадцати тысяч немцев. До войны в стране была немецкая республика со столицей в городе Энгельс. Теперь все два с лишним миллиона немцев, что живут в нашей стране вам враги? Их, между прочим, больше в СССР, чем латышей, эстонцев и литовцев вместе взятых, — и брови свести, жаль, очков нет, ещё бы ими сверкнуть.
— Причём здесь немцы? На Западе ведь сразу шум во всех газетах поднимут. Так и вижу заголовки. «Нищие победители просят помощи у богатых побеждённых», — однако, «мистер нет» вот умудряется очками сверкать. Огромные в дурацкой роговой оправе. Сова эдакая. Или филин?
— А кто говорил о помощи и нищете. У меня на счету во Внешторгбанке лежит миллион долларов от продажи моей книги во Франции. И валюта на этот счёт продолжает стекаться. Вы посмотрите на эти газеты под другим углом. «Россия протягивает Германии руку дружбы. Что ответит лидер большой коалиции Курт Георг Кизингер? Мяч на стороне канцлера»! Я эти статьи проплачу.
— Нда, всё время забываю, что вы инопланетянин. А ваше мнение Екатерина Алексеевна? — Громыко подачу отбил.
Фурцева вынула из прострации взгляд и упёрлась им Петру в переносицу. Сейчас выстрелит.
— Я, Андрей Андреевич, сто раз замечала, что товарищ Тишков не ошибается. Обидно бывает. Видишь, что он чушь мелет. А потом — бах. Злость берёт. Из-за этого всё время хочется на него орать и делать вопреки. А потом снова — БАХ. Сволочь он. И на самом деле инопланетянин. Свалился на наши головы. Пётр Миронович, а менее одиозной фигуры чем Ницше в Германии нет? — и улыбается как анаконда.
— Екатерина Алексеевна, да вы гений. Если память не изменяет, то во Франкфурте родился Гёте и там ему стоит очень красивый памятник. В какой-то книге видел. Нужно и в Гамбурге памятник заказать и во Франкфурте.
— Сволочь! Я же говорила! Андрей Андреевич! Я ведь им руководить должна. Как это делать? — и гогочет. Задорно, эдак, по-крестьянски, высоко задирая подбородок.