— С Петькой небось пойдешь?

— Ага.

— Гляди, доведет тебя этот рыжий до цугундера!

Городок нашим друзьям понравился. Конечно, не чета облаченному в гранит и мрамор Питеру или кипящему деловой жизнью Нью-Йорку, но вполне на уровне. Народ опять же веселый, особенно вечером. На многочисленных площадях нередко играли уличные музыканты, танцевали вертя задом красивые мулатки, отчего не привыкший к подобным зрелищам Ванька смущался.

— Говорил, надо было с собой брать гармошка! — с досадой заметил Петер, очевидно прикинувший, как можно заработать.

— Еще чего! — хмыкнул в ответ Шахрин. — Инструмент дорогой, от великой княгини подарок, еще повредишь, чего доброго!

— Ванья, — в последнее время Петер сильно прибавил в русском языке и стал говорить хоть и не без акцента, но гораздо понятней. — Я объяснять тебе про возможность заработать! Ферштейн?

— А я тебе про вон тех англичан, вишь, как зыркают заразы. Того и гляди драка начнется. Не убережем гармонь, на корабль хоть не возвращайся.

­– Йя, йя, да, это есть возможно, — вынужден был согласиться голштинец.

— И вообще, хочешь играть, сам бы выучился. Да хоть бы и на гитаре. Глянь, как тот с платком на голове наяривает!

Гитарист, на которого показал Шахрин — высокий усатый мужчина, хоть и смуглый, но вполне европейского вида и впрямь играл как бог. Подпевала ему знойного вида фигуристая девица, по крайне мере часть предков которой явно прибыли с берегов Африки.

— Я уже говорить тебе, майн либер, — с видом учителя, в сотый раз повторяющего одно и то же правило нерадивым ученикам, вздохнул Петер, — что у меня совсем другой талант.

— Из чашки ложкой?

— Вас?

— Я говорю, талант твой — литаврами стучать?

— Найн! Я есть организатор. Антрепренёр. Вот увидишь, если ты начнешь меня слушать, мы с тобой станем ошень богат! Вир верден райх верден, [1] — добавил он для убедительности на родном языке.

— Ну-ну, — не скрывая скепсиса, хмыкнул Ванька.

Между тем выступление уличных музыкантов закончилось, и мулатка стала обходить зрителей со шляпой своего аккомпаниатора в руках. Некоторые бросали ей туда мелкие монетки, но большинство спешило отойти прочь, будто номер им вовсе не понравился. К последним принадлежал и Петер, попытавшийся увести своего засмотревшегося друга прочь, но…

— Что ж вы за люди такие, — прошептал не сводивший восхищенного взгляда с девушки Ванька и полез за пазуху. — Держи, красавица!

— Бригаде синьоре, — лукаво улыбнулась девушка, увидев среди медяшек серебряный доллар.

— О майн гот! — высоко поднял к небу глаза Петер и потянул своего товарища прочь, но история на этом не закончилась.