Узнавший о щедрости «маринерос» аккомпаниатор догнал друзей и пригласил их идти с собой. Говорил он, конечно, на португальском, который ни Шахрин, ни Люттов не знали, но знаки были так красноречивы, что матросы не стали отказываться и прошли с ними в таверну. Там за столом они выпили дешевого винца, после чего Петер с гитаристом начали что-то обсуждать, пока пунцовый от смущения Ванька не мог отвести взгляд от девушки, которую, как оказалось, зовут Габи.

— Шайзе! — вырвалось у голштинца.

— Чего? ­– с трудом оторвавшись от мулатки, переспросил Шахрин.

— Я говорить с этим швайне о возможность совместный выступлений, а он оказывается хочет предложить нам совсем другое…

— О чем ты?

— Он сказал, что если ты дать еще доллар, то можешь сделать с этой фройлян… как это… фик-фик. А если мы дадим два, то сможем делать это вдвоем.

— Сим, дуос долларс, — подтвердил усатый гитарист.

— Как это? — округлил глаза никак не ожидавший подобного парень.

— Она его рабыня, — поморщился немец. — Впрочем, если хочешь, можешь уединиться с ней. Комната обойдется недорого… но я не советовал бы. Черт знает, под кого он подкладывал ее раньше.

— Вот оно как, — закаменел Ванька.

Он сам вырос в неволе, его мать с отцом, деды с бабками и вся родня рождались и умирали крепостными, и так было всегда, пока царь Александр не избавил их от рабства. Выросший среди дворни парень прекрасно понимал, отчего у некоторых бар часто меняются молоденькие служанки, которых через год-два, уже брюхатых, выдают замуж за лакеев и кучеров. Вполне вероятно, через некоторое время он и сам стал бы таким же мужем и отцом, если бы не манифест, избавивший его от подобной судьбы. Давший свободу и право распоряжаться своей жизнью.

С глаз парня как будто спала пелена. Он увидел, что красотка Габи на самом деле до ужаса боится своего хозяина-гитариста, а от того буквально несет запахом сивухи и давно немытого тела.

— Слышь, чего скажу, дядя? — поманил он к себе пальцем рабовладельца, а когда тот наклонился, от всей души приложил по уху кулаком.

Тот сначала растянулся на посыпанном песком земляном полу, но тут же вскочил и одним движением выхватил из-за пояса нож. После чего прошипел что-то вроде ­­– ю матар!

— Я тебя сейчас сам убью! — посулил понявший все без перевода Ванька, но тут за его спиной что-то щелкнуло.

— Хальт! — отрывисто скомандовал Петер, в руках которого оказался самый настоящий пистолет. — Мы уходить!

Прием в императорском дворце, пусть и не официальный, не остался незамеченным, и многие представители местного бомонда поспешили свести с нами знакомство. Плантаторы и купцы, генералы и министры с удовольствием посещали наши корабли, приглашали нас со Стасей, а также офицеров эскадры на приемы. Мы с удовольствием знакомились с жизнью страны, побывали в местном театре, даже провели для любопытствующей публики артиллерийское учение на «Генерал-Адмирале». А после того, как были устроены гонки на шлюпках, наладились отношения даже с англичанами. Все же британцы несмотря на все свои недостатки — заядлые спортсмены и прекрасные моряки.