1. Мудан
Весело журчал ручьями апрель. Вечерело.
Несмотря на жуткий цейтнот, к ничем не примечательному девятиэтажному дому на юге Москвы я подошел пешком, покинув такси за добрых три квартала от цели. Уличных камер в этом забытом Богом и мэрией районе было относительно немного, и один знающий человек нарисовал мне схемку, как прошмыгнуть дворами и не попасть в поле зрения электронных соглядатаев — разве что издали и мельком. Машину, что меня подвозила, мои недоброжелатели по-любому отследят — и очень быстро, с их-то возможностями! — но небольшая фора у меня все же останется. Час, может, полтора — в общем, времени на задуманное должно хватить. Надеюсь.
В самом подъезде дежурное видеонаблюдение имелось, но, как меня заверили, примитивное, более-менее эффективное только при хорошем освещении, а лампу под потолком кое-кто как раз предварительно обесточил. Ясное дело, для преследователей это было все равно, что надпись жирным шрифтом: «Срочно проверить!», но точно такая же картина наблюдалась сейчас еще как минимум в паре десятков домов — по соседству и не только. А по пятам за мной сегодня все-таки шел не взвод — думаю, двое, от силы трое спецов, им не разорваться. Вот неделю назад в Сеуле — там меня и впрямь с лихим азиатским азартом гнали на номера человек тридцать, если не все сорок. Тогда я исхитрился вывернуться и уйти. Сегодня — уже наверняка не уйду. Но, если сложится, как надо — все же вывернусь. В некотором смысле. Ну да хоть как-то.
Нельзя не признать, влип я качественно. Впрочем, сам виноват. Просчитался — столь крупно, пожалуй, в первый раз в жизни. По большому счету, за все четверть века активной профессиональной деятельности у меня вовсе не было серьезных провалов. Отдельные проигранные сражения, разумеется, случались — но не стратегические поражения.
Начинал я еще в середине девяностых — простым юристом, но не в самой простой консалтинговой фирме, что называется, широко известной в узких кругах. Как мне, недавнему выпускнику со светлой головой и красным дипломом, но абсолютно без опыта и связей, удалось туда устроиться — отдельная история, но если коротко — крупно повезло. В первый и в последний раз. В дальнейшем мою жизнь определяла уже вовсе не капризная госпожа Удача — лишь точный, выверенный расчет. И еще, конечно, самозабвенный труд — пахота на износ, почти без выходных и праздников, не говоря уже о нормированном рабочем дне.
Оно того стоило — успех не замедлил прийти.
Через пару лет после старта карьеры я уже сам руководил дюжиной молодых и дерзких сотрудников, большинство из которых тщательнейшим образом подбирал сам. К рубежу веков — с помощью этих младших и, конечно же, чутких старших товарищей заработал свой первый миллион долларов, тогда в России значимые доходы и расходы было принято считать в мертвых американских президентах. Деньги мне к этому моменту приносила уже не юриспруденция как таковая, хотя и без нее, разумеется, не обходилось — а навык делать выводы и предлагать решения на основе неполных, а то и противоречивых данных. В основном — верные выводы и результативные решения.