Я шагнул к лестнице, но, опередив меня, девочка проскользнула к лифту и вдавила кнопку вызова.
— Уже ведь есть четыре часа! — обернувшись через плечо, пояснила мне она. — Должны были включить!
То есть, значит, раньше лифт попросту был выключен? Что ж, тогда понятна та утренняя реакция консьержки…
В общем, вниз с восьмого этажа я спускался, как король, ноженек не утруждая.
До Пэктусан добрался быстро и без происшествий, в офисе же Пак с Аном встретили меня, как пришельца с того света. От расспросов мне, впрочем, удалось отбиться: секретное спецзадание, мол, было. На удивление, такой ответ моих собеседников удовлетворил — по крайней мере, оба угомонились.
До конца рабочего дня я даже еще успел попасть к доктору У. «Весельчака» застал уже в дверях его кабинета — медик явно собирался уходить, и вернулся обратно с нескрываемой неохотой. Лениво ощупал мою голову, постучал по ноге молоточком, измерил давление. Без энтузиазма задал мне пару не самых каверзных вопросов, ни одним из которых не поставил меня в тупик — и вынес вердикт: «Здоров!»
Бумагу с этим диагнозом я и отнес товарищу Ли.
Замначальника отдела аккуратно спрятал ее в папочку, а затем, смерив меня долгим взглядом, поинтересовался, не хочу ли я ему что-нибудь рассказать. Я сделал лицо кирпичом и скупо обронил — с церемонным поклоном:
— Извините, нет, — типа, если бы и хотел — не имею права.
Как и ранее мои коллеги, настаивать на чем-то сверх того товарищ Ли не стал — и отпустил меня домой: часы на стене показали уже почти половину шестого, а в норме находиться на работе курьеру полагалось до пяти вечера.
20. Предпраздничная суета
Вторник и среда прошли у меня почти под копирку.
С утра я поднимался под бодрый гимн из соседских репродукторов, умывался, одевался, наскоро перекусывал — и, сверкая значком на лацкане пиджака, в компании с Паком ехал в офис. Где в течение сорока-пятидесяти минут с делано заинтересованным видом знакомился с содержанием свежего выпуска «Нодон синмун» — да, это мероприятие оказалось ежедневным. Чтецы, кстати, раз от раза менялись — и если во вторник я едва не уснул под нудный бубнеж какого-то картавого старичка, то в среду, можно сказать, и не скучал, любуясь длинноногой девицей, расставлявшей акценты в тексте статей не только мелодичным голоском, но и выразительными телодвижениями.
Что до содержания газетных материалов, то почти все они в той или иной степени сводились к грядущему Дню Солнца. На втором месте, с небольшим отрывом, шли очередные инициативы о Тридцатидневной весенней битве. Что в одном, что в другом случае тексты разве что не повторялись, отличаясь только наименованием трудового коллектива, который готовился к празднику или вызывался ударно поработать. Часто, кстати — и то и другое сразу. В общем, ровным счетом ничего для себя полезного мне тут почерпнуть не удалось — разве что подхватил пару емких фраз, которые можно было бы вставить в собственное выступление на собрании.