Хотя, возможно, я тупо снова накладываю на чуждую реальность привычные мне схемы и мерки…
Но как-то иначе трактовать услышанное было сложно.
И уж точно не следовало сейчас медлить с ответом — любой другой курьер в Пэктусан умер бы от счастья, получив подобное предложение. Я и так, кажется, выдержал уже подозрительно долгую паузу.
— Это огромная честь для меня! — горячо выпалил я. — Стану очень, очень упорно трудиться, чтобы оправдать ваше высокое доверие, товарищ Джу! — вот так, пожалуй, было более-менее по-корейски.
— Не сомневаюсь в этом, товарищ Чон, — степенно кивнула мне собеседница. — Кстати, будет у вас на новом месте и возможность для подработок. К экзамену вы подготовили Хи Рен выше всяких похвал, но, боюсь, пробелы в английском у нее еще остались. Поступить она поступила, но сама учеба в Первой школе — это уже совсем другое. Полагаю,тонсен потребуются регулярные дополнительные занятия — и тогда мы с ней снова прибегнем к вашей помощи. За дополнительную оплату, разумеется.
— Конечно, товарищ Джу, с огромной радостью! — пылко заверил ее я.
— Тогда с понедельника выходите на новое место, — подытожила моя новая непосредственная начальница.
Блин, как-то даже слишком шоколадно… Похоже, душу все-таки на каком-то этапе потребуют. Другой вопрос: на кой она, моя грешная душа, сдалась Джу Мун Хи?
Ну или положение начальницы Управления в Пэктусан совсем уж аховое — и за первого же потенциально верного — и при том, не станем уж скромничать, дельного — человека она хватается обеими руками…
Ладно, разберемся. Пока я в любом случае в огромном выигрыше! Даже немного жаль, что карьера в северокорейском концерне, пусть и самая головокружительная, не входит в число моих жизненных приоритетов…
Здесь нам принесли наш заказ, и за столиком вступило в силу негласное правило товарища Джу насчет мертвой тишины во время еды.
32. Донджю
Под загадочным псевдонимом «африкано» скрывался самый обыкновенный кофе американо — и довольно неплохой, если, конечно, так вообще можно сказать о разбавленном эспрессо.
Пеперони поварам тоже удалась — в том смысле, что практически ничем не отличалась от своих сестер в Москве, в Сеуле или в Нью-Йорке. За Рим или там Венецию не скажу, как-то так вышло, что, будучи в Италии, местной пиццы я так ни разу и не отведал — просто не сложилось.
Поесть в тишине у нас, правда, не получилось — едва мы приступили, как послышалась музыка, и по этажу разнесся приятный женский голосок: одна из сотрудниц ресторанчика подошла к установке караоке в углу зала, взяла в руки микрофон и запела. Мелодия была живенькой, но текст ни разу не попсовым — что-то о величии Родины и обреченных на неудачу происках подлых врагов.