Нет, троллейбус по-прежнему только приближается, грузовик только-только занял место в правом ряду, мотоцикл на дороге еще толком и не виден — он вот-вот пойдет на обгон пристроившеся за грузовиком легковушки… А я смотрю на все это — но уже вовсю наблюдаю и страшные последствия аварии: лязг металла, крики, кровавый фарш у бордюра…
Вторая, «более поздняя» картинка вдруг исчезает, словно ее и не бывало — и единственный троллейбус всего лишь на подходе к остановке, а грузовик как раз зачем-то резко забирает влево… Никто вокруг ничего пока не подозревает, но я-то знаю, что случится буквально через несколько мгновений! Я это видел! И нипочем не хочу увидеть снова! И почти бессознательно, на одних рефлексах, опрометью бросаюсь прямиком к незадачливой мамаше и ее чаду. Успеваю рассмотреть непонимающе вытаращенные на меня черные глазищи — и увлекаю кореянку вместе с ребенком под прикрытие плавно накатывавшего троллейбуса.
Тетка неумело отбивается и возмущенно орет, дитя где-то рядом жалобно пищит — но их вопли тут же заглушает надсадный рев мотора и грохот врезавшегося за нашими спинами в бетонный столб байка — по грустной иронии, происходит это прямо под пафосной растяжкой «Поддержим Партию, строго соблюдая правила дорожного движения!».
Несчастный мотоциклист вылетел из седла еще посреди на мостовой, перед самым «носом» замершего троллейбуса, и сейчас, потеряно тряся треснутым шлемом, он неуклюже приподнимается с асфальта на четвереньки — похоже, отделался испугом.
Мамаша ошалело замолкает на полуслове, в ее сумасшедших глазах немой вопрос: «Что это такое сейчас было⁈»
В моих, наверное, тоже.
5. В участке
Полиция и Скорая прибыли на место происшествия через считанные минуты, причем медики успели первыми. Они лихо подкатили к остановке на вполне приличного вида белом микроавтобусе с красным крестом на борту, высыпали втроем на тротуар и сразу же наметанным глазом вычислили главного пострадавшего — неудачливого мотоциклиста. С асфальта тот давно поднялся, потерянно доковылял до своего раскуроченного байка и теперь понуро стоял над его останками, не реагируя ни на кого и ни на что вокруг. То ли горевал о верном железном коне, то ли пребывал в шоке от мысли, что только что лишь чудом не разметал к Чучхе половину выстроившейся к троллейбусу очереди.
Проигнорировать и эскулапов у впавшего в прострацию гонщика, однако, не вышло — задав ему пару вопросов и не получив внятного ответа, двое из них попросту подхватили мотоциклиста под руки и, несмотря на вялое сопротивление, увели в свой микроавтобус. Третий же медик, проводив взглядом товарищей, отправился «в народ» — выяснять, не нужна ли тут его помощь кому-то еще. Правильно сделал: у мамаши, которую я оттолкнул из-под летевшего байка, как раз началась форменная истерика. Видимо, женщина наконец поняла, что произошло — или, вернее, чего как раз НЕ произошло, а могло и должно было — и ее, так и сидевшую на тротуаре, заколотило, словно в лихорадке, для полноты картины — под заунывный, волнами накатывавший вой. Растерянный малыш сперва попытался поддержать ее собственным громким плачем, но быстро умолк и теперь лишь неуверенно теребил невменяемую мать за рукав платья.