Это что касается продуктов, но продавалась здесь отнюдь не только еда. Представлены были также детские игрушки — и довольно яркие — бытовая химия и почему-то женская обувь. Еще имелся уголок канцтоваров — возле него народу было меньше всего, и я разглядел среди прочего особые тетрадки для записи изречений Вождей. Представлены они были в трех вариантах — по числу возможных авторов цитат. При этом, как оказалось, мысли обоих покойных лидеров страны следовало фиксировать на бумаге под красной обложкой, а указания действующего Высшего Руководителя — почему-то под зеленой. Прям несусветный либерализм какой-то!
В общем, зашел я ни разу не в супермаркет, но вроде бы в неплохое местечко, не хуже какого-нибудь российского провинциального сельпо — понятно, с местной спецификой.
Между тем, отстояв все три положенные местным ритуалом очереди, вернулся Пак — с двумя пакетами. Один — что был поменьше — он отдал мне… И что-то тот был тяжеловат для двух упаковок сухой лапши!
— Еще готовое кимчи урвал по уценке, — пояснил, заметив мое недоумение, старший курьер. — Ён Хи, — кивнул он за спину в направлении продавщицы, — сказала, что хорошее, можно брать — все, что действительно испортилось, она уже выбросила. Сам понимаешь, мне Ён Хи врать не станет!
— Сколько с меня? — я потянулся к бумажнику.
— Да нисколько, — отмахнулся коллега. — Я же говорю: уцененка, там и говорить не о чем. Считай, что это тебе от меня в порядке извинений за шкаф!
— Спасибо, дружище, — церемонно поклонился ему я — про себя подумав, что коли уж так, мог бы «в порядке извинений» и бутылочку-другую пива пострадавшему товарищу поставить.
Ну да нет — так нет.
Мы вышли на улицу и наконец направились домой.
7. Инминбанчжан
Нужный нам с Паком дом стоял в глубине квартала. Асфальтовая дорожка, что вела к нему от магазина, едва свернув за первую от магистральной улицы линию зданий, тут же густо покрылась трещинами и усеялась выбоинами, а затем, буквально через пару десятков шагов, и вовсе превратилась всего лишь в утоптанную тропинку, с одной стороны зажатую бетонным забором, а с другой — обрывом какого-то заброшенного котлована. Стежка выглядела хоженой, но временами ныряла в обширные лужи, обогнуть которые в силу упомянутых мной особенностей маршрута было бы затруднительно — к счастью, через препятствия были предусмотрительно перекинуты широкие доски, позволявшие пройти, не замочив и не испачкав ног.
Но вот яма котлована осталась позади, закончился и забор — и мы оказались в прямоугольном дворике, с трех сторон окруженном мрачноватыми серыми пятиэтажками. К правой ножке этой импровизированной литеры «П» — если завалить ее набок, получится корейская буква «тигыт» — мы со спутником и направились. Ну, то есть, понятно, Пак направился — а я чутко подстроился.