Вот и ладушки…
Обычный на этой неделе ход событий вскоре был нарушен снова: хозяйка внезапно соблаговолила почтить нас с Хи Рен своим присутствием за обедом. Все бы ничего, но за столом товарищ Джу, очевидно, исповедовала принцип «Когда я ем — я глух и нем!» — ну или корейскую его версию, слышанную мной как-то на Юге: «Шумишь за столом — станешь бедным!» В присутствиионни не смела затеять разговор и ее младшая сестра, так что трапеза у нас прошла в тягостном молчании.
Благо хоть вкусно было: на первое мы отведалимандукук — суп с пельменями, на второе —пибимпап — рис с нарезанными соломкой овощами, острой пастой и кусочками говядины. Наличествовало, конечно, и кимчи — как же без него.
Ну а после сытного обеда настало время второго в этот день нашего с Хи Рен урока — и тот удался на славу, даже несмотря на мою скомканную к нему подготовку. Девочка была просто в ударе и выбила в итоге личный рекорд: 98 из 100! Может, и впрямь строгая школьная форма благотворно сказалась?
* * *
В субботу ученица меня — и себя — снова порадовала, выдав в контрольных тестах сперва 95, а затем 94 процента правильных ответов. Ну не умница ли в самом деле? Да и я, пожалуй, тоже, в некотором роде, молодец! Так держать!
А вот обед Джу Мун Хи нам с девочкой опять слегка подпортила своим молчаливым присутствием. Но тут уж хозяин — барин…
Как и в среду, ушел я в этот день пораньше: на 16:00 в Пэктусан было назначено еженедельное подведение итогов жизни, ну или, выражаясь словами доктора У, собрание самокритики.
К субботнему вечеру я уже, в общем и целом, представлял, что меня сегодня ждет после работы — хотя в нюансах грядущего действа мне еще, конечно, только предстояло разобраться. Например, я пока так и не определился, что это такое по сути: пустая формальность — или прям вот ужас-ужас-ужас.
Суть вечернего мероприятия должна была, по идее, сводиться к тому, что каждый член организации — в моем случае, ячейки Союза молодежи — публично кается перед товарищами во всех совершенных за неделю проступках, как серьезных, так и мелких — которые для этого нужно заранее записывать в специальную тетрадь. Такую я у себя, кстати, нашел — и сперва принял за своего рода личный дневник, а это, оказывается, вот что такое было!
Принародные признания непременно полагалось сдабривать подходящей случаю цитатой из Вождей — видимо, чтобы нарушителю стало совсем уж стыдно.
После каждого подобного выступления в коллективе следовало короткое обсуждение, по итогам которого выносилось товарищеское решение — строгое, но справедливое.