— Чон как в окно на свет посмотрел, так аж перекосило всего! — в очередной раз встрял Пак.
— В ушах — немного шумит, — в свою очередь ответил я. — Не постоянно, время от времени. — Со светом — уже нормально. Слабость… Ну да, пока сюда шли, пару раз накатывало — думал, упаду…
— Еще бы, — хмыкнул доктор У. — А что там у нас насчет потери памяти?
Тут я замялся, не зная, как лучше ответить, но уже традиционно вмешался товарищ старший курьер.
— Да он как вороньего мяса объелся! Сначала вообще все позабыл — представляете⁈ Даже меня не узнал! Но потом вроде начал вспоминать! Про меня, где и кем работает, где живет…
Эх, если бы!..
— Какой сегодня день недели? — резко подался ко мне тут «Весельчак».
— Э… — а ведь и в самом деле, какой? К Цой я пришел вечером в субботу — в Корее, по идее, в этот время уже перевалило за полночь. Одна мудан знает, сколько у меня занял путь через мир духов. Там, в небытие, мне представлялось, что тот тянулся разве что не вечно, но теперь почему-то казалось, что был он не слишком долог, скорее совсем короток… А значит, логично предположить, что нынче — воскресенье? Но тогда почему здесь рабочий день? Или правду писали в либеральной прессе, что выходных в КНДР нет?
— Так суббота с утра была… — простодушно брякнул между тем мой сопровождающий — к немалому неудовольствию медика.
— Пак, выйди и подожди в коридоре! — рявкнул на него хозяин кабинета.
— А что я такого сделал? — растерялся старший курьер, но послушно ретировался.
Я же торопливо оценил новую информацию. Получается, мое сознание витало где-то целую неделю? А может, даже не одну? Кстати, это могло служить объяснением упорного молчания мудан — старуха же предупреждала, что на связи сможет оставаться не дольше десяти дней… Вернее как, она говорила о десяти днях «после переноса сознания». Но что считать моментом переноса? По идее — время вселения в новое тело, но Цой вполне могла руководствоваться и какой-то иной логикой…
Ну и да, насчет вкалывания вовсе без выходных — вопрос пока открытый. А вот суббота здесь определенно рабочая…
— Итак, продолжим, — заявил доктор У, когда дверь за Паком плотно закрылась. — Ну и к демонам подробности: какой у нас сейчас год? — осведомился он у меня.
— Две тысячи двадцать… — я назвал тот, что помнил по «прежней жизни».
«Весельчак» вроде как кивнул. Но не очень понятно, моему ответу или каким-то своим мыслям — он явно ждал от меня чего-то еще. Поправки? Неужели, я проторчал в мире духов не один месяц — и год сменился⁈
— Что, неверно? — виноватым тоном поинтересовался я.