— Эмилия… Она мне даже не нравилась, но было так весело делать вид, что я ничего не могу поделать с ее женскими чарами.

— И ваша игра привела к ее смерти.

— Илья Карпович руки лишился, вас тоже могли застрелить.

— Точно, лишился и могли.

— Подождите, — Божич словно сбросил какую-то дрему. — Вы согласны? Не утешаете меня?

— Ну, вы не барышня. Вы, Григорий Гаврилович — военный летчик, вам положено делать выводы из ошибок и становиться лучше. Главное, включите мозги, не берите чужое, найдите свое и уже с этим — живите! Если сможете, поймете, что могли изменить, а что нет, то я буду рад летать с вами снова. Если нет… Осуждать не буду, но попрошу вас написать прошение о переводе.

Я провернул прием, о котором когда-то рассказывал дед. Его друг потерял ведомого, чуть не расклеился, и только жесткий разговор помог прийти в себя. Как он объяснял: нельзя внезапно заявить, что человек не виноват, потому что… Он-то знает, что это не так. Соврешь, и он уже больше не станет тебя слушать. А вот поможешь понять цену ошибки, и тогда появится шанс, что он сумеет двинуться дальше и перестанет закапывать себя в прошлое.

Не знаю, понял ли меня Божич, но он точно задумался и кивнул. Хороший знак. Теперь нужно было возвращаться в отряд, рассказывать ребятам и Ткачеву о том, что мы еще одного пилота лишились… Настроение испортилось вместе с погодой, которая словно решила, что раз уж у нас летать некому, то тогда она как раз и побесится. Так я и приехал на аэродром под вспышки молний и раскаты грома. Наверно, именно так и привозят печальные новости.

— Уже слышал, — встретил меня Вячеслав Матвеевич.

Рядом сидели Микаелянц с Мамаевым, чуть в стороне травмированные Гусев с Орловым — вот и все, что осталось от авиаотряда.

— Я…

— Не надо, — остановил меня есаул. — В любом случае полеты в этом году уже, считай, закончены. Боевые действия замедляются, фронт на севере может остановиться в любое время. А к новому году мы снова будем готовы!

— Вячеслав Матвеевич договорился, что нас переведут на юг, чтобы мы смогли еще месяц-другой практиковаться и помочь налетать практику новым пилотам авиаотряда.

— Это не замена, — добавил, по-своему прочитав мое выражение лица, Ткачев. — Просто расширение. А так мы будем ждать каждого: и корнета Маркова, и прапорщика Божича.

— Может, в Сербию? — неожиданно для самого себя предложил я. Кажется, горячий вечер все-таки меня зацепил, надо было быстрее брать себя в руки.

— В Сербии все не так плохо, — заметил Орлов. — После нашего успеха под Вильно Германия сбавила натиск, теперь король Карагеоргиевич сможет и сам стабилизировать линию фронта. Хотя бы часть страны, но удержит, а в следующем году мы снова пойдем вперед на юге и еще посмотрим, кому там придется жарко. Сербам или предателям болгарам!