— Это да, — Августа тоже представила, как бы сама реагировала в такой ситуации, и улыбнулась. — Зато отправку они оформили очень эффектно. Аэроплан из Петрограда, передача день в день с корабля на корабль, и уже наш летчик, который доставил ответ в Берлин.
— Сейчас никто не доволен ситуацией на поле боя, и обеим столицам очень кстати красивая история, которая может перетянуть на себя внимание, — графиня фон Келлер порой была совсем не романтична.
Августа тоже чаще предпочитала действия красивым словам, но именно сегодня… Настроение у нее было немного другим. Очень хотелось, чтобы русский летчик хотя бы немного оправдал ее ожидания. Она же не так уж и много просит, ведь так? Августа на мгновение прикрыла глаза, закусила губу и вытащила из пришедшего вместе с газетой конверта бумагу со сделанным специально для нее переводом.
Глава 18
Августа читала ответное письмо, и чем дальше, тем больше блестели ее глаза. Да что ее… Даже суровая фон Келлер, заглянувшая девушке через плечо, не удержалась и приоткрыла от удивления рот.
— Это было красиво, — графиня глубоко вздохнула, и Августа с какой-то даже обидой отметила, как высоко поднялась ее грудь. В лифе она смотрелась очень монументально, словно дуновение вечного классицизма, а не ветреной эклектики, где и глазу порой не за что зацепиться. Ей самой этого не хватало.
— Даже не могу понять, на что это больше похоже, — тряхнула головой Августа, прогоняя ненужные мысли. — На борьбу разума и сердца, вдохновленную Толстым, или же бунт против судьбы Достоевского.
— В любом случае это точно лучше того вялого варианта, что на всякий случай подготовил русский МИД, — поморщилась фон Келлер, бросив взгляд на еще одно письмо.
Вальтер Николаи позаботился, чтобы у Августы на руках оказались все варианты посланий, в том числе и те, что не попали на страницы газет.
— Да, они просто налили воды на полстраницы. Причем в чем-то даже талантливо: ни одного обещания, ни одного конкретного слова, ни намека на то, чтобы кого-то задеть… Знаете, чем-то это напоминает выбор газеты: на первый взгляд самый простой и безопасный шаг, но на самом деле — ошибка, которая все только портит. Не специальный вред, но неприятный.
— А почему вы решили, что не специальный? — задумалась фон Келлер. — Вообще, в России достаточно тех, кто терпеть не может Германию и хотел бы поскорее закончить эту… дипломатическую игру.
— Для них игра, для меня… — Августа не продолжила мысль, поспешив перескочить на что-то более безопасное. — Знаете, письмо этого летчика выглядело искренним и храбрым, вы согласны?