— Ты… — знакомый хриплый голос ввинтился в уши Короны.
— Немец? — удивилась она. — Ты тоже тут?
— Ты бомбила город.
— Война, — девушка пожала плечами.
— Я видел, как ваши бомбы убивали людей. Твои бомбы…
— Я сражалась с военными, потери среди мирных — случайность.
— То есть горящий Лондон — случайность? — Немец обвел рукой поднимающееся над городом зарево.
И Корона только сейчас разглядела зажатый в его руке пистолет. На земле ее зрение становилось не таким острым, как в небе.
— Что ты задумал?
— Я… — Немец до этого смотрел в землю, но тут поднял голову. — Я ведь знаю, что это не должно было так закончиться. Сколько из этих смертей именно на твоей совести?
— Умерли здесь, но сколько спасется, когда Германия победит? — Корона ответила зло. Она вспомнила, как Немец в будущем любил болтать, но никогда ничего не делал. Бояться такого для той, кем она стала, смешно.
— Хорошее оправдание, — вот и сейчас он снова опустил голову. — К слову о нем… Тебя ведь тоже оправдают, отпустят, и ты снова полетишь, снова будешь убивать.
— Как Старик.
— Старик защищался. Что под Вильно, что тут. Вот если бы не он, то жертв было бы гораздо больше.
— Ну так иди к нему! Чего ты тогда тратишь время на такую ужасную меня. Или если у тебя все-таки есть смелость, то арестовывай. Принеси хоть какую-то пользу.
— Арестовывать нет смысла. Ты меня не слушала? — Немец снова поднял голову, а вместе с ней и пистолет.
— Ты не посмеешь.
— Иногда нам приходится отвечать за то, что мы совершили. Ты ответишь за свои поступки, — Немец нажал на спуск. — Я — за свои.
Он засунул пистолет за пояс, прошел мимо замершего на земле тела и медленно двинулся в сторону порта. Лондон горел, а ему нужно было вернуться домой.
Эпилог
За дверью Керенский хвастался полученным из Лондона письмом. Его человек смог выйти на контакт с англичанами, деталей еще не было, но с новыми возможностями Александр Федорович не сомневался, что добьется очень многого. Приглашенные им в гости несколько депутатов, которые раньше держались Гучкова и Родзянко, согласно кивали на его речь. В Петрограде рождалась новая сила, но не все были с этим согласны.
Молодой парень, в котором Немец легко бы узнал кучера Керенского, а Крылов — того самого парня, с которым во сне разговаривал его дед, тряхнул головой.
— Он про такое не рассказывал… Не должно такого быть. А значит…
Пока в комнате наверху продолжали планировать новое великое будущее, он сходил на конюшню. Из-под старой доски вытащил пистолет, который ему подарил его учитель. Оружие, которое он никогда не видел даже через двадцать лет после его смерти.