Два шага — вдох. На месте нужно будет хорошенько покопать, чтобы правильно установить взрывчатку, потом вернуться. Два шага — выдох. Потом надо будет дождаться поезда — сколько еще это займет? Взгляд невольно поднялся к небу, где горизонт уже начали заполнять черные тучи. Если мы хотим, чтобы нам не встали на след, то нужно будет убраться отсюда до грозы… Успеем ли?
Глава 16
Говорят, что оружие становится боевым, только испив крови врага. Что-то мне подсказывает, что сапоги — это тоже немного оружие. Потому что они тоже принимают хозяина только через кровушку! И ведь сколько я в них уже ходил, сколько учился правильно крутить портянки, а все равно… Посередине пути пришлось сделать остановку, чтобы перевязать ноги.
— Константин Константинович, давайте быстрее, — не выдержал я, когда Рокоссовский после этого, жалея меня, попробовал занизить темп. — Тучи! Время! Если не успеем все сделать и убраться до грозы, то пара кровавых мозолей станет моей самой незначительной проблемой.
— Ну ладно, — драгун словно принял вызов и пошел даже быстрее, чем раньше.
Ну, а я подхватил темп — со стертыми ногами я теперь даже не чувствовал усталости, пятки перетягивали на себя все внимание. И на дальней дистанции это могло бы очень плохо кончиться, но меньше чем десять километров меня же не убьют?.. Впереди показалось незамеченное сверху болото, и нам пришлось забирать в сторону, еще немного удлиняя наш путь. От нечего делать я посчитал угол поворота, прикинул радиус дуги, и новый маршрут вышел почти в полтора раза длиннее! Вот же засада!
И выбора нет. Два шага — вдох. Два шага — выдох. Мы добрались до железной дороги немного в стороне от выбранного места, где изначально планировали делать подрыв на повороте. В идеале, если бы следующий эшелон не успел среагировать, это могло бы привести сразу к двум авариям. Однако тут перспективы были едва ли не лучше.
— Дорога по склону идет, если повезет, то подорванный вагон может за собой чуть ли не весь поезд целиком утянуть, — оценил ситуацию Рокоссовский.
Только по-своему.
— Нам нужен не поезд, — поправил я его. — Один, два, даже больше — принципиально ничего не изменят, а вот вставшая железная дорога, которая перережет снабжение целого участка фронта — вот наша главная цель.
— Тогда идем к изначальной точке? — задумался Рокоссовский. — Тут же пути как раз проще освободить. Если будет спешка, в крайнем случае просто скинут вставшие вагоны вниз и продолжат.
— Или… — я огляделся по сторонам, подошел поближе к насыпи и покопался в земле.
Песчаник — очень хорошо. Когда-то дед рассказывал мне про похожий случай: его старый друг еще во время войны работал в германском тылу, искал способ нанести максимальный ущерб врагу и как раз нашел похожее место. Песчаник, горка, где правильно сделанный подрыв с массой тяжелого эшелона устроили в итоге не просто сход поезда, а настоящий обвал. У нас, конечно, геологов и подрывников с опытом для того, чтобы просчитать детали по науке, нет, зато есть двадцать килограммов пироксилина. На тестах они давали воронку под два с половиной метра в диаметре, что в теории должно было хватить.