— И у разведки тоже? — Августа на мгновение отвлеклась, но тут же взяла себя в руки. — Подожди, я все-таки хотела поговорить немного о другом. О том русском летчике.
— Подлеце, укравшем наш самолет и чуть не убившем тебя?
— О благородном человеке, который увидел меня и специально бросил свою гранату в другую сторону. Отец, я считаю, что обязана ему жизнью, и хотела бы сделать то единственное, что мне сейчас доступно: ответить и сказать «спасибо», — Августа, не дожидаясь реакции, подвинула Вильгельму письмо, написанное ее маленьким аккуратным почерком. — Я хотела бы опубликовать его в НАЦ[1] .
Первым желанием Вильгельма было сказать твердое и окончательно «нет». Вторым… Ему всегда нравились красивые рыцарские поступки, и то, что описала Августа, можно было именно так и назвать. И третье: у этой идеи были и определенные политические перспективы.
[1] «Норддейтче алгемайне цайтунг» («Северо-германская общая газета») — одна из главный официальных газет Берлина и Германии.
Глава 10
Вильгельм продолжал обдумывать идею с открытым письмом.
Возможно, в 1914-м, когда вера в рассчитанные Шлиффеном сроки была еще жива, он бы и не пошел на публикацию чего-то подобного, но сейчас… После Марны, после того как стало очевидно, что наступление 1915 года хоть и нанесло России чувствительное поражение, но точно не выбило ее из войны — небольшая игра была бы уместна. А если представить, как будут скрипеть зубами в Париже и Лондоне, стоит им только заподозрить возможность мира между Петроградом и Берлином. Как бы призрачна она ни была… О, оно того точно стоило!
— Августа, — Вильгельм внимательно посмотрел на дочь, — я понимаю твое желание быть благодарной, но не как человек, а как политик ты должна также понимать, что у этого письма будут последствия.
— Я изучила информацию, этот летчик не из азиатских русских, — быстро добавила Августа.
Могло показаться, что этот аргумент был совершенно неуместным, но Вильгельм оценил подготовку дочери. Все-таки она знала, что он, выстраивая восточную политику, всегда рассматривал разделение русских на два вида: правильных, из благородных семей, связанных с Европой, и всех остальных.
— Я все-таки хочу услышать именно про политические последствия, — Вильгельм постарался сохранить суровое выражение лица.
— Да, отец, — Августа вежливо склонила голову. — Тогда я бы выделила несколько политических факторов. Первый: ситуация в самой России. Как мы знаем, там, несмотря на второй год войны, есть части элиты, что до сих пор поддерживают идею союза с Германией. Это и партия при дворе, и экономический блок, отдельно бы выделила еще дойчбалтен или остзейских немцев, как их называют на востоке, ну и, конечно, династическую связь тебя и кузена.