— А чего тут думать, — Лукьянов пожал плечами. — Вы — хороший летчик! Столько раз по грани прошли, а все равно каждый раз вытаскиваете и себя, и аэроплан.
— Но не часто ли они со мной ломаются?
— Часто, наверно, было бы в мирное время. А сейчас война, все и всё на износ работает, так что ничего удивительного, — Лукьянов снова пожал плечами.
Атеист и одновременно фаталист — действительно, порой некоторые вещи нужно просто принять. Я улыбнулся, помог затащить «МИК» в ангар для первого, но явно не последнего ремонта.
— Поможете? — спросил Лукьянов.
— Конечно, — я не стал отказываться. — Помогу, заодно остальных наших встречу и… Подожди меня полчаса, надо кое-что захватить.
— Будем снова что-то доделывать по аэроплану? — понял поммех.
— Точно.
— Для пулемета? Все-таки не так его установили?
— С пулеметом все нормально, но вот, чтобы попадать из него, нужно будет кое-что доработать.
Мой взгляд задержался на тех самых рельсах, что я заметил в запасниках Лукьянова еще в первый день, и к изначальной идее добавилось кое-что еще. Я выскочил наружу и, совершенно не думая о приличиях, рванул в сторону артиллерийского склада. Сначала туда, потом в железнодорожное управление… Нет, там все равно нет ни свободных рабочих, ни специалистов.
Мысли неслись галопом, так что я чуть не врезался во внезапно показавшуюся из-за угла молодую Вилкас.
— Иван Андреевич, — девушка почему-то выглядела сердитой, хоть и пыталась это скрыть. — Как вам новый аэроплан? Вы же сегодня на нем в первый раз летали?
— Все верно. По первым ощущениям, очень неплохо.
— И вы нарисовали на нем свой личный символ?
— Так многие делают, — я пока совершенно не понимал, к чему она ведет.
— Многие — да, — кивнула девушка. — Но никто пока не додумывался рисовать подобные пошлости. Ротмистр Котик настоятельно просит вас исправить это недоразумение.
Новые детали ничего не объяснили, и тогда Вилкас просто сунула мне в руки свежий выпуск фронтовой газеты, отпечатанной в Волковыске. Фотография нашего аэродрома, кажется, двухдневной давности, а на переднем плане мой самолет, на котором крупным планом видно намалеванный мной рисунок взлетающей ракеты в языках пламени. И подпись: «Русские летчики показывают херъ своим врагам».
И почему мне хочется заржать?
Глава 8
Смущаюсь. Не сильно, но все-таки.
— И это еще не самое страшное — кому есть дело до газет одного небольшого городка! — продолжала нагнетать обстановку Вилкас. — Этот журналист отправил свой материал еще и в столицу, так что, считайте, неделя, и ваши художества увидит вся страна.