Я вот до этого не помнил, что появилось раньше: похожий американский плакат с дядей Сэмом или советский «ты записался добровольцем». И вот теперь все встало на свои места. По крайней мере, в 1915 году Англия еще оставалась законодательницей мод. Интересно, что и когда именно у них сломается в будущем… Ответа за этот короткий рывок я, ясное дело, так и не нашел, а потом был еще один вокзал, поездка уже по Великой Западной железной дороге и станция Норхолт, где только в начале этого года построили и запустили один из новейших в мире аэродромов.

— Смотрите-смотрите, Иван Андреевич! — Мамаев замахал руками, словно ребенок, впервые вырвавшийся из дома. А ведь когда-то поглядывал на всех сверху вниз, но как же сильно он изменился, стоило поверить, что рядом не просто кто-то, а свои.

— Три полосы на северо-запад, — оценил я планировку аэродрома. — Похоже, ветер чаще всего дует оттуда, вот их и подготовили.

— Да я не про это!

— Еще две строят в сторону запада. Думаю, готовятся встречать налеты «Цеппелинов».

— Ну, Иван Андреевич, в небо смотрите! — чуть не подпрыгнул Мамаев, и я задрал голову.

— Ох, ничего себе… — вот и все, что я смог сказать.

Над нами парили в вышине не один, не два, а сразу несколько десятков самолетов, и для того, кто привык всего к шести штукам в не самом слабом авиаотряде на одном из самых активных фронтов Первой Мировой, это смотрелось особенно внушительно.

— Впечатляет? — к нам подошли двое мужчин с чисто английскими вытянутыми лицами.

— Очень неплохо, — кивнул я. Мелькнула мысль на этом и остановиться, но нам не представились, и это немного расширяло рамки приличия. — Жалко, что половина — это летающие табуретки «Блерио».

— Что вы имеете в виду? — нахмурился тот, что постарше.

— То, что сказал, — я широко улыбнулся. — Посмотрите на вон те самолеты — это «Би И», «Блерио Экспериментал». Первая модель и похожа на табуретку, вторая может издалека напоминать самолет, но из-за заднего винта аэродинамика все равно уходит не слишком далеко.

— А вы знали, кто создавал и впервые поднимал в небо оба этих аэроплана?

— Вы? — пошутил я, но неожиданно угадал.

— Джеффри де Хэвилленд, — назвался, возможно, самый известный английский конструктор.

— Очень приятно, Иван Андреевич Крылов, — представился я. — Скажу честно, не хотел оскорбить. Ну да вы и сами понимаете, насколько быстро сейчас устаревают самолеты. Что уж говорить про модели 1911 года.

— Вы неплохо разбираетесь в авиации. И наших аэропланах… — немного выдохнул де Хэвилленд.

— Так Иван Андреевич у вас свой диплом и получал, — сдал меня Мамаев. Вот же, не мог язык за зубами удержать. К счастью, никто не обратил на его слова особого внимания: мало ли кто и где учился.